ними.
– Гурген стал настоящим хозяином Кототу. Другие дети тоже мечтают о домашнем питомце, а потом, как любимчик им наскучит, забрасывают. А Гурген ухаживает за своим щенком. «Это же лучше, чем белка!» – подшучивала Валийя. Но мы с ней очень переживали, как же мальчик будет справляться, когда щенок подрастет.
С чинара сорвался лист, покружил и опустился на перила. Алвард смахнула его и снова уставилась на ворота.
– Я ее тогда спросила, а что за порода? Валийя не запомнила. Я так боялась, что ей всучили блохастого двортерьера, поэтому звонила всем подряд, хотела найти ветеринара. Сказали – нужен кинолог. Тот приехал, только вошел к нам во двор, как сразу же заявил, что это метис гампра с какой-то овчаркой. Мушег, вот чего мне на старости лет не хватало, так это завести чабанского волкодава. Валийя в интернете прочла, что гампр может даже на медведя в одиночку пойти. Разве это игрушка для ребенка? Тот кинолог заверил нас, что гампры хорошо служат и как сторожевые, а к детям особо заботливы. Но мы с Валийей все равно боялись оставлять Гургена одного с собакой.
Алвард замолчала. Взгляд ее был устремлен в щель между створками ворот, но сама она ушла в свои мысли, которыми не поделилась даже с покойным мужем. Спустя довольно-таки долгое время посетовала вслух:
– Э-э-э, шан метисэ[32] стал товарищем нашему метису. Ладно, если бы наш Арсен привез бы эту русскую Валийю, сказал бы, вот выбрал. Мы что, из средневековья, что ли. Мардавари[33] сыграли бы свадьбу. Мы бы даже глаза закрыли на то, что она была в положении. Так нет же, привез, бросил и укатил обратно. Мой хайтаракутюн[34], Мушег-джан. Наша дочь тоже бросила ее, сказала, что такая невестка ей не нужна. Вот мне и пришлось взять девочку в наш дом. Как-никак, она носила нашего правнука.
* * *
Обычно Котот стоял, слегка оттопырив свои купированные уши, в конце улочки. Улочка-то всего в пять дворов с каждой стороны, поэтому, едва завидев, как машина сворачивает с дороги, он успевал добежать до дома и уже встречать Гургена во дворе. А Алвард-тати каждый раз восклицала, как же этот пес умудряется всегда влетать в ворота за минуту до прибытия внука. Бывало, что Котот возвращался домой задолго до Вали и Гургена. Бывало, что бабушка не выпускала его со двора, когда стояла плохая погода, – она была уверена, что он так меньше испачкается, хотя, по мнению Вали, все одно, он даже больше земли набирал с огорода на шерсть под брюхом.
– Котот во дворе, – решил сын после поворота на улочку, нетерпеливо оглядев ее безлюдную и бессобачную перспективу.
Когда Валя поехала покупать щенка, она была уверена, что сын наиграется с ним, как и со многими покупками, а дальше ей придется заботиться о питомце. Она была счастлива, что ошибалась. Гургенчик и Кототик стали друзьями не разлей вода. Из забавного кототика-кололака[35] получилась настоящая большая собака. Валя такую и хотела, а не какую-нибудь комнатную тявку. Котот лаял редко, но как выдавал – незнакомых вводил в трепет. Он и без лая мог встать в стойку так, что посторонние понимали: своего хозяина в обиду не даст. Котот признавал только Гургена, слушал только его, а его матери и прабабушке благосклонно позволял ухаживать за собой.
Главным для Вали стало то, что Гурген в собаке души не чаял. Как-то она сама себе призналась, что таким образом сын восполняет отсутствие мужчины в доме, отсутствие отца.
Ворота были приоткрыты. Валя не стала ждать, пока Алвард-тати их откроет, вышла из машины, сама распахнула обе створки ворот, закрепила их колышками, вернулась за руль. Заезжая во двор, отметила, что собаки нет ни на крыльце, ни в собачьей будке. Неужто Котот не вернулся во двор?
Только лишь когда заглушила двигатель, услышала его лай. Он доносился из глубины дома. Чувство тревожности не ушло, наоборот, обострилось. Что-то случилось! Сердце сжалось. Кто-то чужой проник в дом?
– Сиди в машине! – велела она сыну.
Сама же Валя бросилась в дом. Не снимая ботинок на веранде, влетела в гостиную. Алвард-тати лежала на пороге кухни. Котот стоял над ней и лаял, повернув морду к Вале. Валя опустилась на колени и заглянула бабушке в глаза. Они были открыты: левый больше, а правый наполовину, и веко мелко дрожало. Бабушка смогла поднять одну руку. Валя взяла ее в свою, а другой свободной вытащила мобильный телефон и стала набирать скорую помощь. Пока она на ломаном армянском пыталась объяснить, что произошло и куда надо ехать, Алвард безмолвно наблюдала за ней. Как только Валя дала отбой, Алвард что-то попыталась сказать. Губы кривились влево, голос был тихим и шипящим. Валя наклонилась, почти приложив ухо к губе бабушки.
– Узатин асав[36].
– Кто, Алвард-тати? – переспросила Валя.
– Са[37], – бабушка зрачками повела в сторону и добавила: – Котот.
– Чего добился?
На этот вопрос Алвард ответила уже в больнице, когда все самое страшное осталось позади.
Позади осталось то, как Валя с медсестрой и водителем пытались переложить бабушку на ручные носилки и с помощью Гургена донести до кареты скорой помощи; как Валя ждала в пустынном коридоре стационара, переписываясь с Гургеном, который остался дома один и не мог уснуть, и она разрешила ему лечь на диване в гостиной и пустить Котота на ковер рядом; как усыпленную наркозом бабушку вывезли на носилках из операционной, следом вышел хирург и сказал, что не будет сильно обнадеживать, но вроде получилось спасти; как Валя ждала пробуждения бабушки в палате, где невестке разрешили занять соседнюю кровать; и как Алвард-тати открыла глаза, оба полностью, долго приходила в себя, а потом заговорила едва слышным шепотом.
– Этот пес все-таки добился своего.
Это было продолжение разговора, начатого на полу между гостиной и кухней.
– Что вы имеете в виду, Алвард-тати, чего добился Котот? – спросила Валя.
– Он все-таки пробрался в мой дом, в мою кухню. Я проиграла.
– В кухню ему не удалось пробраться. Вы свалились прямо в дверях на кухню, не дали ему пройти дальше гостиной, – прыснула Валя, не смогла удержаться, а потом добавила: – А вообще, Алвард-джан, о чем вы думаете, у вас инсульт был, а вы о собаке?
– Я думаю о тебе и о Гургене, – не менее серьезно ответила бабушка. – Не сегодня, так завтра я вот так же свалюсь и помру, как вы будете одни? Хотя ты справишься. Но наша семья так виновата перед тобой. Эта сволочь Арсен… Был бы мой
