Тоска по нерассказанной истории - Минсу Кан

путь к спасению – покинуть эти места и найти новый дом. После долгих обсуждений старейшины решили отправить послание Синему вождю. Они предложили открыть ему ворота, если он пообещает дать отщепенцам выйти из города и уйти с этой земли без преследования. Получив послание, Синий вождь с готовностью согласился. Он не питал вражды к кому-либо, кроме предводительницы.

В самый темный час ночи горожане убили стражу у Западных врат и распахнули их, впустив армию Сияющего тигра. После этого они покинули город через Южные врата и навсегда ушли с этих земель. Они долго шли на юг, пока не нашли тихое и мирное место, где основали новое царство. Они решили, что больше никогда не станут поклоняться богине Желтой горы. С годами из их памяти вовсе сотрется образ той, что не пришла на помощь в самый страшный момент.

Всадники Сияющего тигра въехали в город и за ночь перебили всех защитников. Синий вождь думал лишь об одном – о схватке с Желтой местью, – но ее все никак не могли найти. С рассветом войско заняло дворец, и Синий вождь сел на трон. Солдаты приветствовали его как нового царя, но насладился короной он лишь на мгновение. Желтая месть возникла из ниоткуда позади трона и топором отрубила Синему вождю голову. Прежде чем воины успели оправиться от шока, Желтая месть снова стала невидимой и начала убивать их одного за другим.

Молодой солдат собирался бежать, спасая жизнь, как вдруг заметил Огненный меч рядом с телом обезглавленного Синего вождя. В отполированной поверхности клинка он увидел отражение Желтой мести. Когда она приблизилась к нему с окровавленным топором, солдат схватил оружие и ударил. Желтая месть попыталась применить волшебство, чтобы защититься, но столкновение двух волшебных сил закончилось взрывом, в котором она погибла. Меч был уничтожен, а солдату оторвало руку.

Так закончились земные жизни существ, в которых воплотились два горных бога и две горные богини Четырех зеленых матерей.

Когда умер последний из них, жители города стали свидетелями дивного зрелища: сияющий дракон пролетел сквозь небо, на спине у него сидел обнаженный младенец. Несмотря на расстояние, все ясно слышали, как звонко смеялся ребенок. За ними, посреди безоблачного небосклона тянулось густое облако пурпурного цвета с красными молниями внутри.

С той поры место, ранее известное просто как «город», стало называться городом Светоносного дракона и Смеющегося дитя.

Глава четвертая

Жизнь II

О предательстве и памяти

Историк и его коллега изрядно выпили вина за ужином и вскоре легли спать. Но она поставила будильник на смартфоне, чтобы проснуться через несколько часов. Когда прозвучал тихий мелодичный сигнал, она быстро его отключила, чтобы не разбудить историка, и выскользнула из спальни. Достав ноутбук из рюкзака, она прошла к нему в кабинет и закрыла за собой дверь. Ее парень был далеко, да и разница во времени была большой – это был единственный удобный час, чтобы созвониться.

Как только на экране появилось лицо ее парня, она сразу заметила, что он расстроен.

– Эй, что случилось? – спросила она.

Он опустил голову и попытался взять себя в руки, но вдруг расплакался, прикрыв глаза рукой.

– О нет, что случилось? – переспросила она встревоженно.

Он сумел немного успокоиться, но не мог смотреть на нее.

– Я должен… должен тебе кое-что сказать. Вчера вечером я пошел выпить с коллегами с работы, – начал он, – мы сходили в караоке, я сильно напился. И потом… потом… – Он не смог договорить.

– Что случилось?

– Мы все были пьяны и отправились в квартиру одной девушки, она жила рядом. Все разбрелись спать кто куда, а я остался сидеть с одной девушкой из местного офиса. Мне так жаль… Я ужасно сожалею… Мы начали целоваться. И… и…

– Ты переспал с ней?

– Нет, мы только целовались, а потом я заснул. Утром проснулся, вспомнил, что произошло, и сразу ушел. Прости меня. Пожалуйста… пожалуйста, не расставайся со мной. – Он снова расплакался.

Она дала ему поплакать, прежде чем заговорила:

– Послушай, мне это совсем не нравится, но я не собираюсь с тобой расставаться.

– Правда? Мне так жаль. Я… это не оправдание, но я так скучал по тебе, чувствовал себя одиноко, и… это моя вина.

– Хорошо.

– Если ты и правда можешь меня простить… Я только что поговорил с начальником. Сказал, что мне нужно вернуться домой. Работа почти завершена, и они справятся без меня. Он согласился. Я куплю билет на самолет, сразу как мы закончим, и надеюсь оказаться дома завтра вечером.

– Тебе необязательно этого делать.

– Но я хочу. Я больше не могу быть вдали от тебя. И я не могу поверить, что натворил. Это так глупо, ведь… ведь я так сильно люблю тебя.

– Я тебя тоже люблю.

– Боже, я так рад, что ты не хочешь со мной расстаться, но мне все равно так плохо. Я ненавижу себя.

– Все будет хорошо. Мы справимся.

– Меня почти что не удивляет, что ты так спокойно это принимаешь. Но часть меня, наверное, хотела бы, чтобы ты злилась на меня, кричала. Я чувствую, что теперь мне нужно искупить вину перед тобой.

Она ничего не ответила на его сбивчивые слова.

– Ты точно решил вернуться пораньше?

– Да, я не хочу здесь оставаться. Я хочу быть с тобой.

– Тогда поговорим, когда ты вернешься.

– Боже, надеюсь, ты не передумаешь и не бросишь меня.

– Не передумаю. Честно.

Они поговорили еще немного – он продолжал извиняться, а она его успокаивала. Когда разговор закончился, она закрыла ноутбук, откинулась в мягком кожаном кресле историка и тяжело вздохнула. На столе перед ней лежали несколько книг и новый блокнот, открытый на пустой странице. Она знала, что у него договор на написание книги о расцвете и падении Западной империи, известной как Великая гегемония, но после смерти жены он, вполне понятно, так и не написал ни строчки.

Оставшись одна в тихом кабинете, где были лишь стол, кресло и три забитые книгами полки, она задумалась о том, насколько она ужасный человек. Дело было не только в том, что она изменяла своему парню – и слушала его слезные признания в гораздо более мелком проступке из квартиры человека, с которым ему изменяла. Еще больше ее поразило, что она не чувствует никакого желания рассказать ему об этом. Задумавшись, она поняла: дело в том, что она была с историком не ради секса или страсти. Да, она любила его, но не так, чтобы всерьез размышлять об отношениях с ним –