белый, раки красны…». Тьфу. Это уж не Державина стихи, а Фрейда. С другой стороны, вы покатайтесь с мое на лыжах на тридцатиградусном морозе – так и не только водку со щами, а и пирог с капустой вспомните. Еще и с яйцами.
2
Жена говорит, что всего три. Если бы я остался, как она, дома, то говорил бы, что и вовсе полтора.
3
После слова «достану» надо успеть увернуться…
4
Рябиновка здесь, конечно, ни при чем. Просто приписалась сама собой к соленому огурцу.
5
Все это касается тех атеистов, которые имеют естественно-научное образование. Филологи же атеистами не бывают. Кто‑то из них верит в Пушкина, кто‑то во второе пришествие Чехова, а кто‑то и в то, что грешники после смерти попадают в ад, населенный бесами Достоевского. Большая часть филологов, особенно учителей начальных классов средней школы, и вовсе молится на словарь Ожегова. Или Даля, если они старообрядцы.
6
В отдельных случаях предлагают даже и борщ, но только затем, чтобы от него отказались.
7
Зимой вместо запаха свежескошенной травы – запах свежевыпавшего снега и печного дыма.
8
Небольшие черно‑белые цветы с не очень сильным, но устойчивым рыбным запахом.
9
Беседка должна быть с ржавой жестяной крышей, выкрашенной в незапамятные времена суриком или берлинской лазурью, с деревянными, в мелких трещинках, колоннами, увитыми клематисом или каприфолью. Скамейка должна быть потемневшей от времени и дождей, с вырезанными на сиденье или спинке буквами, стрелами и сердечками. Пол беседки должен быть усыпан опавшими листьями. В углу, на полу, должен стоять старый цветочный горшок с серой от пыли землей и торчащими из нее засохшим стеблем и несколькими окурками. На круглом рассохшемся колченогом столе в центре должна лежать открытая книга. Томик должен быть потрепанным, толстым, в кожаном переплете с вытертым золотым или серебряным тиснением. Между страницами должен лежать цветок засохший безуханный или такой же засохший счастливый трамвайный билет. Стихи в книге должны быть все равно какими, поскольку читать их необязательно. Курить нужно задумчиво, выпуская дым ноздрями.
10
Смех должен быть заразительным, спелым, как наливное яблоко, клубничным, румяным, хрустальным, изумрудным, сапфировым, бархатным, беззаботным, охлаждать в жару, утолять жажду, вызывать жажду, с шампанскими пузырьками, серебряными колокольчиками и разноцветными искрами, манящим, щекочущим, волнующим, грудным… Грудь должна быть.
11
Кстати о письмах. Софья Андреевна жаловалась как‑то в письме Черткову на Льва Николаевича, что косить‑то он горазд, а вот помочь осенью выкопать картошку его не допросишься.
12
Ученые подсчитали, что над толстым романом можно проспать самым глубоким сном не менее часа‑двух, в то время как над газетой только дремать, да и то не более пяти или десяти минут.
13
На крышку старого радиоприемника можно положить кружевную салфетку и поставить на нее маленькую хрустальную вазу с конфетами «Каракум», или фарфоровую русалку, или мраморных слоников. Старый радиоприемник греется во время работы и вместе со свистящим чайником на плите составляет не менее сорока или даже пятидесяти процентов домашнего тепла и уюта. Вокруг него можно собраться. Попробуйте поставить на свой смартфон слоников или накрыть его кружевной салфеткой. Да хотя бы попробуйте собраться вокруг него… То‑то и оно.
14
Как я потом узнал, на самом деле Сибиллу Вейн озвучивала совершенно другая актриса, а восьмидесятилетняя Бабанова читала текст от автора, но прошло уже лет пятьдесят с лишним с того дня, как я впервые услышал этот спектакль, и в моей памяти теперь ничего не исправить. Чернила, которыми там написана фамилия Бабановой напротив фамилии Вейн, не выцвели, но окаменели. Их не вырубить и топором.
15
Старики говорят, что перед войной тоже была пропасть грибов. С тех пор и пошла такая присказка. Если чего больше, чем обычно, или удивительно сверх меры, то это как перед войной. Скажем, Серега Сморкалов на свадьбе нажрался, как перед войной, или Танька Баламутова родила тройню, как перед войной, или ямы на дороге щебенкой власти засыпали, как перед войной.
16
Файка грибов не солит и не маринует – она на них настаивает. Белую грибную с перцем, или подосиновую горькую с полынью и корой дуба, или красную падучую на мухоморах и осенней паутине.
17
Самолет потом вынырнет из облаков у самой земли – маленький, тщедушный, одномоторный, крылья чуть больше, чем у воробья, все в расчалках, шасси как у детской коляски, кабина со скворечник – в чем только летчик держится. Спрашивается – чего было бояться‑то?
18
Точно так же как лето – время сухого вина, а зима – время водки, осень – время наливок. Их приносят из погреба, где прячут от домашних, чтобы дать им время настояться. Кстати, бывают и женщины‑наливки. Они, безусловно, крепче женщин‑вин и слаще их, но не ударяют в голову, как женщины‑водки. Одна беда – женщину‑наливку можно переносить только в очень небольших количествах. Буквально несколько капель на стакан. Другими словами – они хороши в любовницах. Правда, рано или поздно не миновать вам неприятностей – или придете домой в слипшейся одежде, или будете воротить нос от домашних сладостей.
19
Черт его разберет, когда он Сашка, а когда Пашка. Это же краб. Сегодня он Сашка, а завтра или даже через час уже Пашка. У крабов нет раз и навсегда закрепленных имен. Слишком просто они для этого устроены.
20
Некрасов сто раз подумал бы – писать про Добролюбова «Какой светильник разума угас…» или нет. Его с такими стихами вся редакция «Современника» на смех подняла бы.
21
Удаляли бы в старое время, а в новое использовали бы гормональную терапию.
22
Новый год мне не нравится еще и тем, что он общий для всех. Лучше бы он был у каждого свой. Или несколько человек могли бы договориться между собой, что у них общий Новый год. Позвонили на работу и сказали, что сегодня не придут. И завтра тоже. И послезавтра. Потому как празднуют. Или позвонил я сам на работу и сказал, что завтра
