Подходим к поезду, и Юрий Васильевич меня просит:
– Миша, если мне достанется место против хода поезда, а вам по ходу – вы не против будете поменяться? Не люблю я ездить против хода – голова кружится.
– Да, ради бога, – отвечаю. – Конечно, поменяемся.
Тут как раз поезд подходит, и я вижу, что все сиденья в нем, как по команде, поворачиваются по ходу. Как потом выяснилось, их вообще можно и самому поворачивать, если едешь большой компанией. Не успел я закрыть раскрытый от удивления рот, как увидел бегущую строку с прогнозом погоды и курсами валют…
Так вот, про шпроты. Ближе к концу моей поездки сидел я вечером у себя в номере и пил чай. Он был бесплатный. Кормили нас как на убой. Колбасу я еще кое-как съел, но на шпроты и бородинский смотреть не хотелось. На сэкономленные деньги я купил два зонтика – жене и маме. Накупил целую сумку японских сувениров и перчатки трехлетнему племяннику. Я даже и представить себе не мог, что на таких маленьких детей делают перчатки. Смотрел я на эту сумку, полную разных вещей, и думал: как непросто живется людям, у которых все есть – и зонтики, и перчатки, и телевизоры, и машины, и книги, и свежие огурцы в любое время года. Им нужно думать о том, как жить, зачем жить, быть или не быть, что читать… Я только на мгновение представил себе, как думаю только о работе, о том, что стихи не пишутся, или о том, зачем я живу… и мне стало не по себе. Шпроты (правда, после долгих колебаний) я все же не выбросил – привез домой.
В последний день симпозиума я оторвался буквально на минуту от прослушивания докладов и участия в самых различных дискуссиях, взял чашку кофе и сел на веранде здания, в котором проходил наш симпозиум. С веранды открывался вид на гору Фудзи. Это был такой красоты вид… Если бы меня сейчас пригласили на симпозиум по химии… да на какой угодно симпозиум в город Сидзуоку, я бы, наверное, все пять дней просидел на веранде, любуясь белоснежной вершиной потухшего вулкана, но… «в горах мое сердце, а сам я внизу».
35
В те годы я вел дневник и все эти подробности про талоны, чеки-приглашения и окурки взял из него. К сожалению, хроникер из меня получился никудышный – вместо того чтобы описывать в подробностях происходящее вокруг, я заполнял страницы дневника стихами собственного сочинения, размышлизмами и переживаниями…
36
На самом деле, может, и не Катон Старший, а кто-то другой из древних римлян. Со школы засело это сравнение в голове. Искал я, искал и не смог найти, кто это сказал, но не пропадать же хорошему сравнению.
37
На следующий день я в них пришел на работу. Обычно мы на работе переобуваемся и надеваем халаты – что ни говори, а химия все же не физика и тем более не география. В тот момент, когда я вошел в нашу лабораторную комнату и сделал несколько шагов по направлению к своему рабочему месту, чтобы переобуться и надеть халат, кто-то (я до сих пор, спустя сорок лет, помню кто) совершенно случайно выронил из рук пятилитровую бутыль с тетрагидрофураном. Это, в принципе, малоопасный растворитель и относится к четвертому классу опасности, но в высоких концентрациях… Нам всем пришлось быстро покинуть помещение. Кроме тех, кто надел противогазы и стал ликвидировать образовавшуюся лужу. Среди этих последних был и я. В лужу я, конечно, умудрился наступить. Растворитель на то и растворитель, чтобы растворять все, что в нем растворяется. Полимерные подошвы моих новых туфель не растворились, конечно, насовсем, но шел я по полу, оставляя жирные черные следы сорок второго размера.
38
Пока ее не прочла жена, умеющая читать даже то, что написано зеркально и вверх ногами у тебя в голове.
39
По крайней мере, летом, за пышной зеленой листвой, не так, как зимой или осенью, среди голых ветвей, заметно, что она не удается.
40
Правильная тарелка для борща не должна иметь краев.
41
На самом деле, повидло чаще всего варят для того, чтобы оно, совершенно забытое, простояло в подвале два или три года. Потом его достают, выбрасывают и варят новое, которое, в свою очередь…
42
Да и какой вообще может быть рецепт у холодца? Холодец – это то, что вокруг него: хрен, горчица, грибная икра, малосольная селедка в кольцах лука, рябиновая или перцовая настойка, бородинский хлеб и мелкий снежок за окном.
43
Конечно, если вы уже мужчина в возрасте и ваша дама… все еще молода и хороша собой, то лучше заранее взять палочки, что-нибудь от головной боли, от давления, от комаров, тонометр и лейкопластырь от порезов.
44
Конечно, если вы уже мужчина в возрасте и вашей даме нельзя красного сухого из-за гастрита, то… возьмите коньяк. Не читайте стихов, ограничьтесь горстью афоризмов или даже цитатами из журнала «Здоровье», но коньяк возьмите непременно. Можно сладкий испанский херес. Можно португальский портвейн, можно даже сказать даме, что все переносится на следующие выходные, но без коньяка из дому не выходите.
45
Здравствуй. Меня зовут Байгалцэцэг. Мама сказала, что ты – мой папа. Она велела передать тебе письмо.
46
Не знаю я, за что оно садилось в восемнадцатом веке. Может, и не за стены Кремля, но за них садиться гораздо красивее.
47
Здесь должно быть какое‑то слово буквально из двух слогов. Не смог его придумать.
48
Эту цитату я выдумал из головы.
49
И эту тоже.
50
Про холеру, антисанитарию, выгребные ямы во дворах, сырую воду, пиявки вместо таблеток от гипертонии, малиновое варенье и липовый цвет вместо антибиотиков, крепостное право вместо конституции, летом постоянную пыль на улицах от высушенного солнцем конского навоза, сточные канавы, в которых можно сломать ногу, я знаю.
51
С котенком, конечно, перебор, но кто‑то же должен катать по полу клубки с шерстью. Пусть это будет подобранный на улице умирающий котенок.
