и он выхватил из заднего кармана скользкий от пота темно-зеленый банковский пластик. – Володин подстраховался, на всякий случай! Сразу, как стрельба началась!
– А!!! – завопили все.
– Да еще и с надбавками! По зимнему тарифу! – кричал Бобышев, потрясая карточкой. – Это я! Я выбил для всех за сверхурочные!
Тут началось даже не ликование, а настоящий ведьминский шабаш. Все кричали, топали, обнимались, лупили друг друга кулачищами по спине. Бобышев плясал в обнимку с Табунщиковым, Жеребилов с Юрой, Володя с пакетом хазарских костей.
– То-то, я смотрю, из него улыбочка прет! – смеялся Табунщиков. – Ну, думаю, сбрендил шеф, не иначе!
– А «Археобус»?.. – вспомнил вдруг ошалелый от радости Юра. – «Археобус» что – нам достанется?
– Куда! – весело нахмурился шеф. – Отвезем и сдадим со всем барахлом! Как только в Турске уляжется. Нечего нам карму портить, правда, Володя?
– Правда! Правда! – кричал Володя, лупя уже несколько успокоившегося Жеребилова. – Особенно матрасы! Матрасы нужно сдать! Видеть их уже не могу!
– Точно! – согласился Юра. – Матрасы в первую очередь! Прямо и сгрузить их под ноги Пастернаку!
– Эх, Пастернака жалко, – сказал Жеребилов. – Куда же он теперь? Тридцать лет в этом подвале просидел! Сколько пикетов одних перекрасил…
– Ничего! Этот не пропадет! – заверил Бобышев. – Для него подвал всегда найдется!
– Так это спешить! Спешить надо, Андрюха! – вдруг испугавшись, воскликнул Табунщиков. – Сам понимаешь, банкоматы могут отключить или еще чего-нибудь. Все что угодно может случиться!
– Согласен! Сейчас быстро собираемся – и рвем. Ближайший банкомат в Жахове, это минут сорок езды отсюда. А потом – домой!
– Домой! Домой! – все разом подхватили священное слово.
– Господи, домой! Домой, – с мукой бормотал Жеребилов, бросая вещи в дорожную сумку.
– Домой! Домой! – рычал воинственно Юра, хватая с полки туалетные принадлежности.
– Домой… Домой… – блаженно шептал Володя, отыскивая глазами свою книжечку с золотым обрезом.
Тут в прихожей мелко постучали в окно. Звук был такой, словно кто-то скребся, не решаясь заявить о себе в полную силу. Бобышев выглянул и увидел немого, который царапался в стекло своей птичьей лапкой. Он, очевидно, только что прибежал с каким-то важным известием: рот его был разинут, хватая воздух, в вытаращенных глазах стояла паника.
– Черт, калитку забыли закрыть… Володя, пойди узнай, что ему нужно. Неужто чекалинские опять куролесят?
Но немой уже сам увидел Володю в окно и принялся что-то быстро и путано объяснять жестами, показывая в сторону улицы. Володя вышел в прихожую, и улыбка, с которой он покинул общую суматоху, медленно сошла с его лица.
– Что? – прошептал он горестно. – Быть не может… Где?
Глава 16
Deus ex machina
1
Однако переместимся на время в другую часть Чекалина, где немногим ранее произошло нечто еще более знаменательное. Примерно за час до того, как немой постучался в окно к археологам, земля на южной окраине хутора затряслась, изгороди заходили ходуном, и на спящие улицы, грохоча мощным четырехтактным двигателем и скрежеща катками, вминая в землю следы всех своих ста семидесяти двух литых одногребенчатых траков и фыркая выхлопными трубами, въехал не трактор и не комбайн, и даже не экскаватор, но тяжелый, сорокашеститонный, закованный в толстый буро-зеленый панцирь, подобный шкуре доисторического ящера, танк. Вначале границу хутора пересек увесистый дульный тормоз бутылочной формы, выкрашенный изнутри, для эффекта, в кроваво-красный цвет, затем, метр за метром, 122-миллиметровая пушка, а после и вся его бронированная туша, усыпанная листьями, сосновыми иглами, веточками и прочими свидетельствами недавнего пребывания танка под сенью лесов. На башне белой эмалевой краской были намалеваны серп и молот и две размашистых надписи, по правому борту – «На Москву!», по левому – «На Берлин!». В многочисленных стыках и отверстиях гусениц застряли комки жирнейшего чернозема, того самого, который немцы, по преданию, когда-то эшелонами вывозили в Германию.
Знаком ли тебе этот танк, читатель? Верно, память тебя не подводит: это ИС-2 Покровской Республики, которую экипаж «Археобуса», с немалым риском для себя, посетил незадолго до прибытия в Чекалин. Напомним, буквы ИС в его названии означают «Иосиф Сталин». Почти полвека эта глубоко устаревшая ныне, но когда-то не знавшая себе равных машина, гроза немецких танков и САУ, простояла на постаменте у въезда в Покровское, а затем была захвачена повстанцами, чтобы ненадолго стать флагманом – и единственной боевой единицей – бронетанковых войск самостийной республики. Пушка «Сталина» давно бездействует, но двигатель, бессмертный, как и все советское, по-прежнему на ходу, и два крупнокалиберных пулемета, спаренный с пушкой и курсовой, грозно выглядывают из своих отверстий.
Однако в чем же дело? Неужели Покровская Республика не была разгромлена в тот день, когда прибывшие из Турска техника и пехота на глазах у команды с боем входили в мятежное село? Неужели по-прежнему существует и даже пытается расширять свою территорию, вторгаясь в соседние хутора?
Здесь нам придется перемотать кинопленку немного назад. Покровское, конечно, пало, и довольно скоро: слишком уж неравны были силы в его опрометчивой сшибке с центральной властью. Жители села, ныне с какой-то особенной гордостью и даже умилением взирающие на трехцветный флаг, возвращенный на здание районной администрации, вспоминают дни своей скоротечной независимости с недоумением и стыдом, словно диковинный и не совсем приличный сон, приснившийся им после долгой разгульной ночи. Однако не все мятежники сложили тогда оружие. Бой затянулся до следующего утра, и под покровом ночи экипаж ИС-2, в числе трех человек, боясь возмездия – тюрьмы или даже расправы над ними штурмующих, – сумел незаметно вырваться на танке из осажденного села. Сделать это было несложно: Покровское достаточно обширно, и турские мотострелки, брошенные на подавление мятежа, просто не успели обложить его целиком. Оставляя за собой длинный пылящий след, ИС-2, как комета, затерялся в степи, где многочисленные рощицы и байрачные леса всегда могли послужить ему укрытием. В той суматохе, что началась после взятия села, о танке даже не сразу вспомнили, а когда вспомнили, следы его уже смешались со следами тракторов и прочей гусеничной техники, работающей в полях.
Первым – и единственно разумным – желанием беглецов было все-таки сдаться на милость победителей. Наутро, несколько поостыв и обдумав свое положение, они стали склоняться к тому, чтобы вступить в переговоры с властями, а затем, получив необходимые гарантии, обменять спрятанный до времени танк (и полный список тех, кто подстрекал их к мятежу) на прощение и свободу. Рассматривали и другую возможность: бросить танк в лесу, а самим отсидеться у родственников в деревне, благо, у всех троих было куда податься. Здесь надо бы заодно набросать портрет этой троицы. Двое из них уже мельком знакомы читателю по
