Рвущаяся из фронтмена энергия подзаряжала остальных, как в старые добрые времена. И у всех дела пошли в гору.
– Ребят, а можно я бывшую к нам приведу? – внезапно огорошил всех посвежевший на Наташиных харчах Пистоль. – Эта дура меня бросила из-за музыки. Говорила, я бесполезной хренью занимаюсь. Вот пусть посмотрит теперь, что у нас тут за «хрень».
– Жесть, – фыркнул Ник. – Ты серьезно?
– Я не против, – пожал плечами добродушный Герб.
Все посмотрели на Алекса, ожидая его решения, и он с удовольствием понял, что все еще лидер.
– Только если вы не будете устраивать сцен и мешать репетиции, – отозвался деловым тоном.
– Никаких сцен, – поднял ладони Пистоль. – Разве что парочка сексуальных в подсобке.
– Эй, чтоб ноги твоей там не было! – вскинулся Ник, пиная его. – Ни ноги, ни руки, ни других частей тела! Шпильтесь дома!
Пистоль сдержал свое слово во всех смыслах. Они с бывшей ни разу не поссорились на репетиции, а ушли так и вовсе держась за руки. В перерывах еще и зажимались по углам, как два подростка с бурлящими гормонами.
Пистоль расцвел после того вечера, говорил с довольным видом: «Эта стерва опять в меня влюбилась!»
К Нику тоже частенько приходила красивая блондинка Катя, которая приглянулась Алексу. Даже новички приводили своих подружек. Один Алекс оставался без пары. Ник все пытался с кем-нибудь познакомить друга, но он только отмахивался.
– Да какие девушки? Мне на гитару-то времени не хватает. Столько всего еще нужно наверстать…
Утром выходного дня на него вдруг накатило вдохновение, и Алиса, заглянувшая в зал, обнаружила Алекса сидящим в наушниках среди вороха листков, судорожно что-то пишущего, навывающего себе под нос мелодию и подбирающего правильные аккорды на гитаре.
Алекс заметил ее, но не поднял головы. Алиса ничего не сказала, но назойливо топталась на пороге. Игнорировать ее было сложно.
«Как же бесит, а», – подумал Алекс, нехотя снимая наушники.
– Ну чего тебе? – зыркнул он на сестру исподлобья.
– Лёш, там это… – начала она.
Алекс стиснул зубы, чувствуя, как ходят желваки. Это «Лёш» тоже бесило. Он музыкант, фронтмен рок-группы, а не какой-то лопух Лёша.
– Ну рожай уже!
– У нас в школе собрание родительское перед «Последним звонком», – сказала сестра, переплетая кончик косы. – Ты придешь?
Обычно он всегда ходил, даже если был завал на работе, но теперь понял: это гребаная гиперопека. Алиска уже почти совершеннолетняя. В мае ей стукнет восемнадцать, а он все носился с ней как с малым дитем.
– А чего мне там делать-то? – отрезал он. – Ты в учебе скатилась, что ли?
– Нет, – сестра аж отступила на шаг. – Не скатилась.
– Натворила что-то?
– Да нет же!
– Ну и какого черта мне там делать тогда, Алис? – он поднял на нее раздраженный взгляд. – Слушать, как тебя хвалят, что ли? Только время терять. У меня его и так в обрез. Будут проблемы, говори, а так не беспокой. На расходы я тебе скинул.
Алиса тяжело вздохнула.
– Ты так изменился в последнее время… Я тебя совсем не узнаю.
– Да, – заявил Алекс. – Уж извини, такие вот люди, у которых есть своя жизнь.
Алиса вышла, хлопнув дверью. Он был с ней резковат, так что наверняка разревется.
«Не пойду я ее успокаивать, – мысленно отмахнулся Алекс. – Пусть взрослеет уже, не могу я вечно ее на себе тянуть. Мне тоже когда-то жить надо».
Он мог бы, конечно, брать ее иногда на репетиции, мог бы познакомить с ребятами, но не хотел впускать сестру в эту, ревностно оберегаемую, часть своей жизни. Последние десять лет он все делал ради нее, все с ней делил и все ей отдавал. Теперь Алексу хотелось иметь что-то свое, отдельное от Алисы, во что можно ее не посвящать. Эгоистично? Ну и пусть. Разве он не имел права побыть чуточку эгоистом после того, как ее вырастил?
И пусть его некому было поддержать, когда они собирались с компанией в подвальчике, Алекса это не волновало. Ему внутреннего топлива хватало и без подбадриваний сестры.
Глава 14
Снова на сцене
Алекса мутило.
Он стоял в клубном туалете, склонившись над раковиной, умывался холодной водой, не щадя «настоящий рокерский грим», как его назвала приглашенная Ником подружка-визажистка.
Что там было рокерского, Алекс особо не понял, но выглядел он благодаря ее стараниям гораздо лучше, чем себя чувствовал. И надо отдать должное ее мастерству, даже от третьей порции воды грим не потек и не скатался.
– Эй, ты в норме? – похлопал его по спине встревоженный Пистоль.
Видеть его в строгом костюме было непривычно, но ему чертовски шло. Волосы он убрал в гладкий хвост, начистил до блеска ботинки, нацепил галстук. Будто на собеседование собрался, а не на концерт.
– Все нормально, – отозвался Алекс, борясь с тошнотой.
– Только не говори, что Ник опять напоил тебя прошлогодним кефиром!
Алекс расхохотался. От этого сразу стало легче. Смех слегка разрядил стресс, расслабил живот и грудную клетку. Желудок перестало так скручивать.
Парни видели, как сильно он волнуется, но признавать это вслух Алекс не хотел, пусть пальцы и дрожали так, что он боялся не попасть по струнам.
Внутри смешался гремучий коктейль из радостного нетерпения, возбуждения, отупляющего страха и тревоги. Уверенности и неуверенности одновременно.
Алекс не был на сцене долгих десять лет, и вот наконец-то… То самое, обещанное Ником клубное выступление. Они почти не спали, пока готовились к нему.
– Просто жарковато, – сказал он, слегка ослабив галстук. – Не терпится зажечь, выпустить внутренний огонь и все такое.
– Толпу не подпали, – хмыкнул Павлик. – Идем уже, нам скоро на выход, прогоним еще разок. И не хлещи ты холодную воду! Горло еще прихватит.
– А ты вырос занудой, да?
Алекс взял его в захват за шею и со смехом потащил из туалета в клубную подсобку.
– Народу немало собралось! – радостно сообщил с порога Ник, только что побывавший в зале. На нем тоже был костюм, как и на всех в группе. Это Ник настоял на официальном стиле, чтобы, по его словам, убедительней косить под «Битлов». – Я нашел пару знакомых девчонок, попросил, чтобы нас сняли.
– За хорошие деньги хоть? – сострил Пистоль. – Я дешево не отдаюсь!
Ник пихнул его локтем и продолжил:
– Потом в соцсети зальем. Алекс, ты же сделал себе аккаунты, правда?
– Восстановил скорее уж, – отмахнулся тот. – Но я не силен их вести, не требуй от меня многого.
На самом деле ему просто не хотелось ничего снимать в своей убогой квартире. Ни вида, ни звукоизоляции, да и сестре бы мешал учиться.
– Ладно,
