или поздно попадет в новостные сводки. Хотелось знать — кто, зачем, почему.
Нас в доме приняли благосклонно: во-первых, мы были белыми. Во-вторых, Амелия с легкостью сворачивала людям мозги, вшивая, что мы тут почетными гостями. Насчет «родственников» я предупредил, что не надо — у таких людей своеобразное отношение к родной крови, от полного разрыва с семьей до тяжелых историй из детства с приютом. Как бы родню не пристрелили… А гости — это ведь всем понятно. Мозги сами достроят, почему почетные, особо охраняемые и почти секретные — организация-то у «арийцев» на всю страну, и пусть в свои дела они чужаков не пустят, зато услугу людям из соседнего города оказать могут: например, дать безопасно отсидеться какое-то время. Нам, в общем-то, это и было нужно — не так далеко от выезда на «ай-восемьдесят» отъехали. Если там ничего глобального, и нас никто не ищет — можно попытаться выехать в сопровождении братства.
Напольная радиола — явно доставшаяся от прежних владельцев дома полуантикварный «Зенит», лакированный под красное дерево — сменил одну бодрую песенку на другую. Ладно, подождем еще…
— Сделай громче, — пробасило тело с лежака.
Звучало какое-то кантри — гитара, бойкий мужской голос, за которым угадывалась ковбойская шляпа и перевязь с бутафорным револьвером.
Я крутанул громкость — так вроде нормально.
— Баба твоя где?
— Гуляет.
— Обидят — считай, сам не досмотрел. Не мои проблемы. — Выдохнул он струйку дыма.
— Не обидят.
— Крутые вы ребята, а?
— Скоро уедем.
И надо было просить включить погромче, чтобы потом разговаривать?.. Или это привычка со времен, когда в каждой лампочке могло быть по микрофону? Прослушка, федералы, вот это вот все…
— Работа для крутых ребят есть, — смотрел мужик на горы. — Для таких, которым уехать если не завтра, то через день…
Хотел было вежливо отказаться, но потом подумал — Амелия ведь все равно ему память подчистит…
— Разрешите работать — поработаем.
— Славно, — еле заметно двинул он головой. — Гвенет расскажет. Послушаешь, подумаешь — скажешь цену. И выруби это дерьмо, уши вянут…
Я приглушил музыку до самого минимума.
Гвенет — та самая подруга бугра, шастающая между кухней и кальяном. Ей память тоже подкорректируем — только любопытство удовлетворим…
Лезть в какую-либо кровавую историю — а какую еще могут предложить людям, которые уже завтра будут в другом штате? — разумеется, даже не собирался. Не после резни в кафе.
«Хотя…» — Появилась та самая странная эмоция, рожденная, пока шел от расстрелянного здания.
О том, что некоторые люди, выбирая талант, выбирают вместе с ним и судьбу — зачастую охотно и с радостью переступая через трупы.
Так-то в районе, где жил и учился, было нормально так с преступниками — отсидевшими и теми, кто скрывался от розыска. Шкерились по подвалам, чем-то зарабатывали — иногда, отсидев, становились уважаемыми людьми, как мой прежний работодатель. Я к тому, что никогда не возникало желания выпустить пулю в лоб соседу снизу просто за то, что он может махать ножом, когда сильно выпьет. За меня смертельную ампулу буйному, если он кого-то в очередной раз порежет, выпишет правительство США.
Да и у соседа всегда есть шанс не совершать преступление. За что его отстреливать-то?.. Вот перестанет пить, переедет в нормальное место, найдет работу — и с чего бы ему лежать мертвым?
Проблема в том, что талант менял человека — делал из собаки волка, если можно так сказать. Талант срывал ограничитель в голове, заставлял думать талантом, действовать через него, становиться с ним одним целым — и, если выбранная человеком способность основывалась на боли и использовании других людей, получался кровавый маньяк.
И уж в этом случае как-то неправильно рассуждать, что вот у этого человека наверняка престарелая мать, которая станет горевать над сыном. Упусти такую мерзость — и сотни других матерей будут рыдать над своими детьми…
У хозяйки кафе — муж, сын… Скажи им, что мог не допустить — что верил, будто за красотой и юностью не может скрываться ведьма. С другой стороны, с чего бы мне доверять Амелии — ее предупреждениям и просьбам…
Моя спутница, в общем-то, тоже на скользком пути. Но пока охотится для пропитания, а не в удовольствие — пусть…
Но что делать с теми, кто упивается чужой беззащитностью? Пройти мимо, не моя проблема?.. Я честно плачу налоги (нет) и хочу, чтобы правительство США (какое из трех?) решило проблему с преступностью (им некогда, они воюют друг с другом)?
Есть ли вообще обязательство у одиннадцатого уровня возвышенного наводить справедливость там, где он может? И не стану ли я такой же тварью, движимой талантом, если начну резать тех, кого посчитаю недостойными дышать?..
Наверное, я в последнее время слишком спокойно жил, раз появилось время на эти рассуждения. Надо бы их скинуть на кого-нибудь, пусть мучается…
Глянул на бугра — этому точно плевать на все сложности жизни. Есть свои, есть чужие. Если чужие режут чужих — нашим легче, больше жизненного пространства.
Хотя и этот не уцелеет — те, кто ставили черные обелиски, прямо говорили, что шансы есть только у одиночек. А у бугра целый район на шее… С другой стороны, он явно не прятался в подвале заброшенного дома, проходя эволюцию — свои прикрыли.
Так что эти сволочи из космоса тоже не все учли. Например, привычку жить коллективом… Или желание пристрелить маньяка, который лично тебе никак не может угрожать. Просто, чтобы пропал из памяти застывший взгляд убитой тетки из кафе…
«Так, завязывай. Иначе, если правительства и соберут команду по борьбе со взбесившимися, то в первую очередь отправят за тобой».
Ни одно хорошее дело не окажется безнаказанным — по Сан-Франциско знаю…
— Есть где рядом черный обелиск? — Задал я вопрос.
Из жгучего желания пнуть эту чертову конструкцию и обматерить.
Хотя, если успокоиться, то надо бы разобраться с бонусом за Хозяина Малого Моря Мрака. После эволюции я ответа «в голове», что мне сверху привалило, так и не получил. Оставался вариант обратиться к каменюке… А если промолчит — обоссать… Нет, лишнее — не из боязни, что отсохнет… Еще алерт выдаст, что «вы пометили территорию как свою — защищайте…»
— Церковь на Элизабет-драйв, — с длинной задержкой отозвался мужик.
— Благодарю, — притих я.
Так, это пару кварталов на юг… Принялся прикидывать маршрут и тут же встрепенулся, краем уха отметив, что ритмичное балаканье на гитаре уже
