я сам, но к моменту, когда стихли выстрелы и отгремели звуки разбитой посуды, упавших столов и вопли о помощи из зала, мы оба пытались тяжело отдышаться.
В тишине раздалась тяжелая поступь армейских ботинок — по битому стеклу в общем зале. Я всунул девчонку под кровать, залез сам, закрыл ей ладонью рот. Сверху на нас забрался рыжий кот.
Помещение кафе обошли довольно быстро — пинали оставшиеся на петлях двери, заходили внутрь, водили стволом из угла в угол. Смотрели в шкафах, в кабинках туалета. Под кроватью… Но скоро армейские вышли из здания.
Я видел талантом — никого не осталось в живых. Видел мертво смотревшую в потолок тетушку, посчитавшую нас родными. И я был весьма зол.
— Идем, — вылез сам и поднял я Амелию на руки.
Окно на улицу не нужно было открывать — выстрелы выбили раму и стекло. Выпрыгнул я довольно шумно, но армейские и ведьма при них находились с другой стороны здания — та, как видел талант, им что-то вновь втолковывала, собрав солдат вокруг себя.
Я подошел к углу здания, усадил девчонку на землю — та бессмысленно смотрела перед собой, слабо воспринимая реальность.
Проверив, что Хтонь на плечах, уже свободно обошел коробку расстрелянного кафе и указал Спице цель.
Тело ведьмы, звавшейся Эрикой, стояло еще пару секунд, пока не поняло, что мертво, затем рухнуло на асфальт. И вслед за ней отчего-то упали на колени и солдаты, вцепившись в виски и заорав.
Амелия встрепенулась, только когда я дернул ее на себя, поднимая на руки — так бы она и просидела непонятно сколько времени… То ли обстрелом вышибло все самообладание, то ли прошлым придавило — вместе со всеми страхами, испытанными за годами… Подумав, вместе с ней вернулся к парковке и указал на труп Эрики.
— Сдохла. — Констатировал я с тяжелым ощущением вины.
Потому что — послушайся, и много людей остались бы живы. Иногда просьба — это не просто страх. Это знание, что тварь, оставшись живой, обязательно наделает много кровавых дел…
Вроде, сработало: Амелия не ощущалась безвольным мешком, закинутым на руки, схватилась на плечо, захотела встать на ноги — но нам лучше бы не проходить через парковку и солдат, а валить через кустарник в сторону дороги. Лучше я на своих двоих, тем более веса в ней — чуть. О том, чтобы забрать внедорожник — не было и речи. Ничего, найдем еще машину…
Вновь оглянулся талантом на парковку — парочка солдат, встав, с чувством избивали ногами мертвую тварь.
Видимо, эффект со смертью погонщицы закончился, и они осознали, что натворили…
«Добавьте ей от меня». — Продолжал я переть сквозь заросли, которыми был покрыт склон за задним двором.
— Она мертва? — Робко спросила Амелия, словно не веря тому, что видела.
— Мертвее некуда. Работать можешь?
— Д-да.
Я заприметил едущую по дороге машину и, выбравшись на асфальт, обратился мысленно к Хтони… Красный «форд» резко затормозил перед внезапно появившейся перед ним фурой, выворачивающей откуда-то сбоку. Легковушка аж юзом пошла — а вышедший из-за руля мужчина, грязно матерясь, явно намеревался отделать водилу грузовика.
Но двигался при этом к нам.
— Скажи ему, чтобы нас отвез.
— Куда?..
«За город?..» — Прикусил я губу. — «Тут целая парковка машин мостовиков осталась, из которых обязательно выбьют, что они тут делали, и куда направлялись двое молодых людей. Радио работает — дадут ориентировку… Трасса — по горному серпантину, там даже съехать, толком, некуда… Нельзя».
— Для начала — в спокойное место. — Скрипнув зубами, оглядел я талантом насквозь незнакомый город.
Глава 6
Грузный, фунтов под четыреста живого веса, мужик в майке и шортах поверх татуированного тела валялся на продавленном лежаке, казалось, с сотворения времен. По правую руку его был кальян — и он дышал им в полные легкие, медленно выдыхая облака сладковато-ягодного дыма, вытягиваемого на улицу через приоткрытую дверь мансарды.
За окнами мансарды, выступающей из первого этажа частного владения, возвышались над городскими предместьями горы Уосатч — хорошо видимые под ярко-синим небом. Только вершины покрывала легкая дымка — и казалось, она будет иметь ягодный привкус…
По-странному работают мозги у людей. Ты просишь отвезти в спокойное место — и через какое-то время машина останавливается возле частного владения местного бугра из «Арийского братства». Тату на бицепсе — два полукруга, заглавная «А» алой лентой, свастика и значок со сдвоенными молниями — тут, как бы, гадать не надо. Цифра «12» на шее, латинские «АВ» на запястье. Под футболкой гиганта, не исключено, еще что-то есть, но лезть под нее талантом не хотелось.
По иронии, место действительно спокойное — второй день и ни одного происшествия. Надо быть сумасшедшим, чтобы сюда заявиться — и дело не только в личности бугра, а также двух его вооруженных друзьях, без конца рубившихся в карты у парадного входа. Тут весь квартал был в «братьях» — от блокпоста в район до последнего жителя. Прежних владельцев фешенебельных домиков в один-два этажа, полагаю, выселили еще в первый год Беды. А раз за пять лет ничего не изменилось — и во дворах видны только татуированные мужики, то махать документами на недвижимость, мягко говоря, уже бесполезно.
Занятно, но район не смотрелся запущенным, мусора на улицах не было — где-то даже шастали детишки, возились в песочнице, бегали друг за другом, играя в ку-клукс-клан… Наверное… Порядок был.
Почти в каждом дворе — солнечные панели как основа цивилизации и таких благ, как кондиционер и холодное пиво. Опять же — нигде не орет музыка, потому что местному боссу это бы вряд ли понравилось — иногда его созерцание сменялось на сон.
Порою из дома появлялась женщина лет тридцати, меняла кальян, приносила пиво… Сказал бы, что переворачивала и обтирала бока, чтобы не сгнил лежа — но тому явно была без разницы неподвижность. Наверняка у бугра был талант неслабого уровня, а значит — укрепленное тело.
Хотя, быть может, мы встретили босса в редкий период отдыха — и скоро он подорвется, и вместе с бригадой отправится решать дела: избивать должников, торговать наркотой и что там у них по плану в обычный вторник… Или он это делает по ночам?..
Но пока что — бугор лежал и курил. А я сидел в другой части мансарды, у стенки, и слушал тихо бубнящее радио в надежде, что происшествие на восточном выезде из города рано
