Ульдзий уже нянчил внуков. А Дугар часто повторял, что всю жизнь будет жить с отцом и заботиться о нем. Соседи говорили Ульдзию:
— Это бог послал тебе такого сына — в награду за все земные горести.
И сам отец не мог теперь нарадоваться на Дугара. Юноша вырос смелым, прямым и на редкость добрым. У него было красивое смуглое лицо, сильные руки и ноги. Казалось, выйди он один на медведя — одолеет зверя. В каждой семье, где были дочери, охотно назвали бы Дугара зятем. Но Ульдзий считал, что придет время, и сын сам выберет себе подругу.
Однажды невдалеке от юрт залаяли псы. Все население маленького аила высыпало наружу: времена были тревожные, малейший шум приводил аратов{6} в волнение. По долине во весь опор, не щадя лошади, мчался всадник. Не подобает такое рачительному хозяину в весеннюю пору, когда кони и прочий скот, отощав и ослабев за зиму, нуждаются в заботе и уходе. Копыта коня скользили по льду, но и угроза падения, по-видимому, не смущала конника.
Он был уже совсем близко; араты узнали Санжа. Подскакав вплотную, он туго натянул поводья, но в первый миг не смог вымолвить ни слова от волненья.
Наконец он сбивчиво заговорил, показав рукою на горы:
— Там!.. Если бы вы знали, что там делается!.. Боже, спаси нас!
Санж сильно закашлялся и умолк. К нему подошел старый Ульдзий. Взяв коня под уздцы, он спокойно посоветовал:
— Не спеши, Санж, переведи дух. — Санж хотел было пришпорить коня, но Ульдзий не выпустил узды. — Сперва расскажи, в чем дело.
— Спасайтесь… Все спасайтесь… Беда… — выдохнул Санж.
— Будь так добр, Санж, — настаивал Ульдзий, — объясни ты нам толком, что за беда стряслась?
— Два чудища какие-то, вроде как бегущие юрты, с диким ревом промчались сейчас по дороге прямо в монастырь гэгэна{7}! Конец света настал, помяните мое слово!
Ульдзий отпустил повод, и Санж поскакал дальше, щедро потчуя псов ударами плети. Араты выжидающе смотрели на Ульдзия.
— А ну-ка, сынок, вынеси наши берданки, — сказал он Дугару. И, обращаясь к аратам, добавил: — На всякий случай спрячемся пока в ивняке на берегу.
Все поспешно оседлали коней и двинулись следом за Ульдзием. Ульдзий отыскал в ивняке местечко посуше. Дугар залез на самое высокое дерево и внимательно осмотрелся. Ничего подозрительного, однако, он не заметил, и отец велел ему спуститься. Наказавши всем сидеть тихо, Ульдзий набрал сухих веток и разжег небольшой костер. Прятаться от неведомой опасности им не впервой… Тревожной весной года Белой Курицы{8} гамины{9}, русские белогвардейцы, — кого только не было на монгольской земле! Спасая жизнь, часто приходилось аратам скрываться в дебрях, в глуши. Дней десять назад наехал на их аил белый разъезд и устроил настоящий погром. Жизни, правда, никто не лишился, но скольких овец и коз не досчитались пастухи в своих отарах! С тех пор начали прятать скот в падях и оврагах. Ульдзий теперь с самого утра загонял коров в Западную падь, а овец — в излучину речной долины, густо заросшую травой. По его совету все съестное араты стали держать в сарайчиках: вырыли там погреба и набили льдом — чтобы припасы сохранялись подольше. Так что остерегаться оставалось только за собственную жизнь.
Дугар снова забрался на дерево. Ребятишки беспечно шумели в зарослях, и парень сердито на них покрикивал. Они унимались на время, но вскоре вновь затевали возню.
В полдень заворчали собаки, и из-за деревьев появился все тот же Санж. Собственного пристанища он не имел и без конца разъезжал от аила к аилу. Пожалуй, не нашлось бы во всей округе такого места, где бы Санж не побывал по нескольку раз. Был он наслышан обо всем на свете, и потому в любой юрте его принимали как желанного гостя. Санж спешился и сел к костру.
— Скажите, Санж-гуай{10}, как они выглядят, эти чудовища, которых вы видели? — спросил Дугар, свешиваясь с дерева.
— А, это ты! Караулишь, паренек? — поднял голову Санж. Он вытащил трубку с деревянным чубуком, набил ее табаком и раскурил от уголька. — Утром собрался я в монастырь. Выехал на дорогу, вдруг мой конь заржал и словно чего-то испугался. Насилу я его успокоил, и только поехал дальше, как загремел гром. Весной в эту пору всегда гром грохочет. Я еще подумал: ну, гремит, значит, лето не за горами. Тут снова загремело. Конь вздрогнул и на дыбы — я едва в седле удержался. Тут я и поглядел на небо, а там — ни облачка! А грохот все ближе и словно по дороге надвигается. Свернул я в сторону, оглядываюсь и вижу: с восточного перевала спускаются два чудища, Огромные, сперва я их чуть было за сарлыков{11} не принял. Присмотрелся — нет, не сарлыки. И как будто за мною гонятся. У меня душа в пятки ушла. Закрыл я глаза и думаю: будь что будет. Да только они промчались мимо и повернули к монастырю. Никогда еще не видывал таких зверей, клянусь! Грохочут, рычат, фыркают, а до чего резвые — никакому скакуну не угнаться! В один миг пронеслись, и след простыл. Что им нужно в монастыре? Уж не темная ли сила какая-нибудь их наслала? Что теперь будет?
Санж умолк. Араты испуганно переглядывались.
— Ну и времена настали! — снова заговорил Санж. — Китайские войска заняли Ургу{12}, нашего богдо-гэгэна{13} в тюрьму посадили. Потом, правда, пришел с севера слуга белого царя, барон Унгерн, прогнал китайцев и освободил богдо. А гамины отступили в Кяхту{14}.
— Скажите, Санж-гуай, — подал голос какой-то юноша, — вот иногда слышишь: «Белые, белые!» — а кто такие эти белые, никто толком не знает…
— Я тоже не знаю. Говорят, еще красные есть. Красные — русские. Большевики. Безбожники, наверно. Наши монголы — всего десяток-другой, не больше, — объединились вместе, Народной партией себя называют. Вот они и послали к этим красным — помочь просят. Э-э, да что говорить! Всё в мире вверх дном перевернулось! Разве это жизнь, когда человек не может ночью спокойно спать в своем доме! — Санж выбил трубку и поднялся. — Ну, мне пора. Знакомый гэлэн{15} из Восточного хотона ездил в монастырь. Наверняка он разузнал, что там произошло.
Санж вскочил в седло и уехал так же внезапно, как появился.
Дугар спрыгнул на землю. Уже спускались сумерки, и Ульдзий сказал:
— Давайте вернемся домой. Эти чудища скорей всего привиделись нашему Санжу, а на самом деле их и нет вовсе. Иначе за целый день мы бы непременно услыхали про них что-нибудь новое.
Араты
