от головы до кончиков ногтей, пропитала музыка, и она явственно ощущала, что душа покойного вокалиста где-то рядом.
– То есть он стал призраком? Тебе не было страшно? – спросила я, и мама поправила меня:
– Там был не призрак, а душа.
Про себя я подумала, что это одно и то же, но мне объяснили, что душа – это более мощный и чистый поток энергии. Я все равно не поняла, но это как раз неудивительно. Мама говорила много непонятностей. Папа называл это духовным восприятием, а наши соседки – отмороженностью. Я не поняла, что значит вот это последнее, и попросила у библиотекарши, которая мне казалась очень умной, чтобы она объяснила простым языком. Женщина долго поправляла очки, а потом наконец сказала: «Так говорят, когда у человека не в порядке с головой и он не считается с окружающими». Тогда все стало ясно.
Так вот, мама, у которой в юности было с головой еще больше не в порядке, почувствовав, что душа почившего вокалиста где-то рядом, вдруг повернула голову и столкнулась глазами с таким же заплаканным папой. Допели последнюю песню, и они обменялись короткими: «Приходил?» – «Приходил!» Им не понадобилось подлежащее, чтобы друг друга понять, после чего они со слезами обнялись.
– И я сразу решила, что выйду за Минато замуж.
Не «хочу», а «выйду» – в этом вся моя мама. И ведь правда вышла, уже через три месяца! Она явно не очень понимала, что такое осмотрительность.
В тот день я в очередной раз выслушала историю их знакомства и подумала, что сейчас папа, может, и притворяется серьезным, но на самом деле они с моей бедовой мамой одного поля ягоды. А как насчет единственной дочери двух отмороженных людей?
Может, у меня тоже с головой будет не в порядке?
За этими размышлениями у низкого столика в гостиной у меня не получалось сосредоточиться на глине. Кстати, ваяльная глина еще и сильно пахнет. Пока я, нахмурившись, пыталась вылепить невнятную кошачью мордочку, мама прокомментировала: «Ну и вонь». И зажала нос, хотя стояла вообще за кухонной стойкой.
– Потерпи, это мне на дом задали.
– Ты же знаешь, я никогда не терплю. И вообще, в такой вони сразу расхотелось готовить.
– А ты готовишь?
Мама – отменный кулинар, но пользуется своим талантом только по настроению. Обычно мы едим готовые закуски и блюда из супермаркета. Кстати, когда мы смотрим кино, мама принципиально не готовит. Она радостно достает ведерки попкорна и мороженого, а на правах главного блюда заказывает пиццу.
Когда я узнала, что сегодня у нас кима-карри[2], я смяла комок глины, который отказывался становиться кошечкой, шлепнула его в коробку и закрыла крышку. Воняет, лень, так что ну его, это задание.
Я тщательно помыла руки и побежала помогать. Вообще-то в кима-карри просто мелко шинкуют овощи и говяжье-свиной фарш, но мама умеет приготовить его так, что пальчики оближешь. Она промурлыкала, перемешивая ингредиенты в сковороде, что весь секрет в чесноке, яблоках и травах.
– Подмени-ка меня, – попросила мама и отдала мне лопатку, а сама достала с полки бутылку джина изумительного голубого оттенка – «Бомбейский Сапфир». Смешала его с зеленым, как летняя лужайка, мятным ликером и лимонным соком, бухнула туда льда и щедрой рукой наполнила бокал.
Получился бледно-зеленый напиток, который мама, прищурившись, жадными глотками выпила. У нее талант очень аппетитно выпивать. В этот раз у нее еще и ногти переливались искристым лаком как раз под цвет напитка. Точь-в-точь как мороженое «Конфетти»[3].
– Умница, – похвалила меня мама, снова забрала лопатку и продолжила готовку с бокалом в руке.
Стоять у плиты ей нравится как хобби – без напряжения, с бокальчиком горячительного, под веселую песенку, которую она мурлычет себе под нос, обязательно в хорошем настроении. Может, поэтому получается так вкусно.
– Какой аромат! – К нам вышел папа: проснулся. В последнее время он быстро устает, поэтому по выходным обязательно ложится днем вздремнуть. Рукава футболки совершенно не скрывали длинные худющие руки.
– Папа, а у нас сегодня кима-карри! Ты его тоже любишь, да?
– Обожаю!
Мы дали друг другу пять. Правда, папа был намного выше меня, так что у него жест получился только половинчатый.
– Акари, что это ты такое вкусное пьешь? – спросил папа, обнимая маму за талию.
– «Изумрудный кулер». Минато, будешь?
– Ага, – кивнул папа и поцеловал маму в щеку. Они по любому поводу целовались: утром, перед сном, перед работой, по возвращении домой. В нашей семье всегда так было, но одноклассники, кажется, с трудом представляли себе такие порядки. Меня даже задирали мальчишки: мол, семья у нас какая-то противная.
– Сейчас смешаю! – воскликнула я, доставая с полки «Бомбейский Сапфир».
– Точно справишься, Сараса?
– Справлюсь! Я видела, как мама делает. А ты иди на солнышке погрейся! – прогнала я его на балкон. Он такой худой и бледный, что выглядит совсем хилым. Я не против, что он у нас слабачок, но не хочется, чтобы болел.
Я сделала все в точности как мама и только в конце попросила, чтобы она продегустировала, как получилось. Она зачерпнула напиток длинной барной ложкой, капнула себе на тыльную сторону ладони и слизнула. Папа говорит, все бармены – а мама как раз работает барменом – так делают. Мама показала мне: «Окей», и я очень обрадовалась.
– Спасибо за ожидание, ваш заказ! – воскликнула я и понесла коктейль папе, сидящему на балконе с подтянутыми к груди коленями.
– Благодарю. И сразу счет, – ответил он и вложил мне в рот краснющую помидорку черри, которая росла там же, на балконе.
– Приходите еще! – поклонилась я и удалилась на кухню. А там уже мама воскликнула как ребенок:
– Вот! – Выключила газ и пошла к папе вместо меня.
Возмутительно! Какое «вот», когда еще даже не готов салат? Но что поделать. Мама обожает папу и только ищет повод к нему прильнуть.
Они уселись рядышком, и я краем уха еще уловила звон чокающихся бокалов. Сама я тем временем выудила из холодильника лаймовый лимонад, налила его в наполненный льдом бокал и капнула пищевого красителя. И вот моя прозрачная газировка стала того же цвета, что и «Изумрудный кулер».
– Что, Сараса, тоже пропустишь бокальчик?
– Пропущу, – подмигнула я маме в ответ.
Папа прыснул со смеху, и мы чокнулись все вместе.
В прошлом году на день рождения я вся извелась от зависти, что мама с папой пьют что-то красивое и цветное, и упросила их купить мне кондитерских красителей. Как настоящие кулинары-экспериментаторы, мы намешали целую палитру разных лимонадов, и мне особенно понравился тот, который вышел из смеси синего и красного. Цвета весенних фиалок. Папа снял на полароид, как завороженно я на него гляжу.
А потом я на радостях сделала глупость и взяла этот снимок с собой в школу. Показала немногочисленным друзьям, они тоже пришли в бурный восторг, и мы
