Кроме тех бумаг, которые находятся у вас, я уверен, что жена моя или (в случае ее смерти прежде вас) дети мои не откажутся, исполняя мое желание, не откажутся сообщить вам и те бумаги, которых нет у вас, и с вами вместе решить, как распорядиться ими.
Всем этим бумагам, кроме дневников последних годов, я, откровенно говоря, не приписываю никакого значения и считаю какое бы то ни было употребление их совершенно безразличным. Дневники же, если я не успею более точно и ясно выразить то, что я записываю в них, могут иметь некоторое значение, хотя бы в тех отрывочных мыслях, которые изложены там. И потому издание их, если выпустить из них все случайное, неясное и излишнее, может быть полезно людям, и я надеюсь, что вы сделаете это так же хорошо, как делали до сих пор извлечения из моих неизданных писаний, и прошу вас об этом.
Благодарю вас за все прошедшие труды ваши над моими писаниями и вперед за то, что вы сделаете с оставшимися после меня бумагами. Единение с вами было одной из больших радостей последних лет моей жизни*.
Лев Толстой.
1. Желаете ли вы, чтобы заявление ваше в «Русских ведомостях» от 16 сентября 1891 г.* оставалось в своей силе и в настоящее время и после вашей смерти?
Желаю, чтобы все мои сочинения, написанные с 1881 года, а также как и те, которые останутся после моей смерти, не составляли бы ничьей частной собственности, а могли бы быть перепечатываемы и издаваемы всеми, кто этого захочет.
2. Кому вы желаете, чтобы было предоставлено окончательное решение тех вопросов, связанных с редакцией и изданием ваших посмертных писаний, по которым почему-либо не окажется возможным полное единогласие?
Думаю, что моя жена и В. Г. Чертков, которым я поручал разобрать оставшиеся после меня бумаги, придут к соглашению, что оставить, что выбросить, что издавать и как.
3. Желаете ли вы, чтобы и после вашей смерти, если я вас переживу, оставалось в своей силе данное вами мне письменное полномочие как единственному вашему заграничному представителю?
Желаю, чтобы и после моей смерти В. Г. Чертков один распоряжался бы изданием и переводами моих сочинений за границею.
4. Предоставляете ли вы мне и после вашей смерти в полное распоряжение по моему личному усмотрению как для издания при моей жизни, так и для передачи мною доверенному лицу после моей смерти все те ваши рукописи и бумаги, которые я получил и получу от вас до вашей смерти?
Передаю в распоряжение В. Г. Черткова все находящиеся у него мои рукописи и бумаги. В случае же его смерти полагаю, что лучше передать эти бумаги и рукописи моей жене или в какое-нибудь русское учреждение, — публичную библиотеку, академию.
5. Желаете ли вы, чтобы мне была предоставлена возможность пересмотреть в оригинале все решительно без изъятия ваши рукописи, которые после вашей смерти окажутся у Софьи Андреевны или у ваших семейных?
Очень желал бы, чтобы В. Г. Чертков просмотрел бы все оставшиеся после меня рукописи и выписал бы из них то, что он найдет нужным для издания.
Лев Толстой.
Ясная Поляна.
1904. 13 мая.
1904 г. Мая 18. Ясная Поляна.
Милостивая государыня.
Возникшая в «Новом времени» полемика о том, кому принадлежит авторство севастопольских песен*, заставило меня вспомнить и прочесть мой ответ вам по этому же вопросу*.
Я отвечал вам, что обе песни принадлежат мне, теперь же статья «Нового времени» напомнила мне, что первая песня сочинена не мною одним, а что в сочинении ее принимали участие несколько человек.
Сообщая об этом вам, присовокупляю еще несколько поправок, исключений не моего, и прибавлений пропущенного ко второй песне, сочиненной мною одним.
С совершенным почтением остаюсь готовый к услугам
Лев Толстой.
18 мая 1904.
1904 г. Июня 10. Ясная Поляна.
Милостивая государыня
Марья Николаевна*.
Я прочел роман вашего покойного мужа «Осажденный Севастополь»* и был поражен богатством исторических подробностей.
Человек, прочитавший этот роман, получит совершенно ясное и полное представление не только о Севастопольской осаде, но о всей войне и причинах ее. И с этой стороны его вполне можно рекомендовать издателям. Я же не могу взять на себя рекомендовать его, так как воинственный и патриотический дух, которым проникнут роман, находится в полном противоречии с моими много раз выраженными взглядами.
В книге, которую вы мне передали, недостает в IV-й части одного листа от стр. 128 до стр. 145. Книга была у меня, я один читал ее; листы в этом месте были не разрезаны, и я получил ее с недостающим 9-м листом 4 тома. Книгу возвращаю и очень сожалею, что не могу исполнить вашего желания.
С совершенным уважением готовый к услугам
Лев Толстой.
1904, 10 июня.
1904 г. Июня 12. Ясная Поляна.
Милостивый государь, П. А.
Получил ваше интересное издание Растопчинских афиш и благодарю вас за него*.
Готовый к услугам
Лев Толстой.
1904, 12 июня.
1904 г. Июля 1. Ясная Поляна.
Кн. Григорию Волконскому.
Спасибо «Новому времени»*. Благодаря его неточным сведениям, я получил от вас весточку.
Декабристы, больше чем когда-нибудь, занимают меня и возбуждают мое удивление и умиление. Читал ваше письмо*. Очень хорошо. Что вы делаете теперь?
Любящий вас
Л. Толстой.
1904. 1 июля.
1904 г. Октября 25. Ясная Поляна.
Дорогой Владимир Васильевич,
Извинитесь за меня перед любезным г-м Половцевым, что не отвечал ему еще*. А вот просьбы: нет ли у вас книги или книг: биографии великих добродетелью людей — вроде житий неканонизированных людей, или книг, из которых можно выбрать их*. Если есть таковые — пожалуйста, пришлите с женой, которую вам рекомендую. Еще нет ли, кроме Валишевского, об Екатерине книг, описывающих ее пакости. У меня есть «Le roman d’une impératrice» только*. Смотрите будьте здоровы и сдержите обещание.
Л. Толстой.
Гинцбургу милому привет.
1904 г. Ноября 17. Ясная Поляна.
Я прочел ваш рассказ*, любезный Леонид Николаевич, и на вопрос, переданный мне вашим братом, о том, следует ли переделывать, отделывать этот рассказ, отвечаю, что чем больше положено работы и критики над писанием, тем оно бывает лучше. Но и в том виде, каков он теперь, рассказ этот, думаю, может быть полезен.
В рассказе очень много сильных картин и подробностей, недостатки же его в большой искусственности и неопределенности.
Я в настоящее время очень напряженно занят и не совсем здоров, поэтому буду рад увидаться с вами и побеседовать не теперь, а когда буду свободнее. Прошу верить тем добрым чувствам, с которыми остаюсь готовый к услугам
Лев Толстой.
17 ноября 1904 г.
1904 г. Ноября 22. Ясная Поляна.
Спасибо, любезный Леонид Осипович, за присланные рисунки*. Особенно мне понравились два: за ужином и особенно лицо женщины — это 5+. Также 5 за последний рисунок женщины с двумя девочками.
Хорош и барин — тот труд, с каким он вытягивает ногу.
Первый рисунок не удовлетворил меня, потому что тело ангела слишком телесно. Правда, задача невозможная: ангела в теле. То же и в рисунке сапожника — слишком телесен. Но вообще прекрасный, как все ваши рисунки, и я вам благодарен за них.
Поклон вашей милой жене. Надеюсь, что дети растут и здравствуют.
Ваш Л. Толстой.
22 ноября 1904.
1904 г. Декабря 19. Ясная Поляна.
Книгу «Отщепенцы»* с благодарностью возвращаю. Она очень плоха. Получил письмо от Кобеко и напишу ему*. Ваше предложение о бумагах декабристов* me fait venir l’eau à la bouche*. Если можно, пришлите маленькую партию, чтобы я мог знать, какого рода матерьял.
Про себя вы пишете нехорошо*. Нехорошо то, что вы мрачно смотрите на мир. Все очень хорошо, и чем больше живу и чем ближе к большой перемене, тем мне радостнее и доживать и переменяться. С Новым годом нынче. Надеюсь через 13 дней поздравить вас лично с нашим Новым годом. Так до свидания, Владимир Васильевич.
