тут все. Тогда я стала шептать его людям, что Новый город будет гораздо сговорчивее, если в его стенах на него будет совершено покушение. Тогда только от доброй воли хозяина будет зависеть, как отнесется к этому остальная Америка — и он сможет крепко взять город за кошелек, — хихикнула Амелия. — И он поверил, он купился! Он затребовал меня к себе и приказал все организовать! И вот я здесь! Я все сделала! И ты убьешь эту тварь!!!
— Разбежалась.
— Генри, его нужно убить! — Дернулся ее голос высокой нотой. — Генри, я столько времени потратила! Генри, он даже не будет уворачиваться — он знает, что покушение будет! Он готов к нему, он прошел десятки покушений! Эта тварь живучее самого дьявола! Но не в том случае, когда это будешь ты! Ты убьешь его, Генри! Сейчас, с Реликтом! Ты убьешь, и весь мир вздохнет спокойно! Генри, он же убил тебя — отомсти! Молю, что угодно проси!.. — Сорвалась Амелия на рыдания, сначала громкие, потом тихие, почти неслышные.
— Он меня убил, это верно, — спокойно прокомментировал я. — Но неужели смерть в ответ — это то, чего мне нужно желать?
— Генри…
— Я планирую для него нечто гораздо худшее, — поднялся я с места.
И встретил взгляд обожания и надежды.
— У тебя халатик раскрылся.
— Я знаю. Пойдем, скинем Джеки на пол?.. — Облизнула она губы, откидываясь на спинку стула и распуская волосы.
— Сейчас мы пойдем в тюрьму. — Смотрел я на полуобнаженную красотку. — В хорошую, мягкую, комфортабельную тюрьму с трехразовым питанием и без персонала.
— Ты мне не веришь? — Задергались ее губы.
— Наоборот — я хочу сохранить тебя целой и невредимой. — Мягко сказал я. — Ведь если у меня не получится, президент узнает, что ты сидишь в тюрьме, и не станет тебя сурово наказывать.
— У него нет шансов!.. Но если ты так хочешь — я посижу в тюрьме. Если тебя это заводит… Ты ведь будешь меня навещать?
— Амелия, в тюрьме ты будешь очень занята. Тебе дадут бумагу и ручку. И ты по шагам станешь писать, что делала, с кем говорила и кому что меняла в мозгах с момента прибытия в долину. Напишешь один раз, это заберут на проверку. Если все окажется верно — напишешь во второй. А вот если что-то не сойдется… Тогда я тебя навещу.
Девушка вздрогнула и запахнула халатик.
Глава 14
Даже сверху, не особо приближая картинку, чувствовался строгий порядок — люди грузили в легковые машины и пикапы свертки, коробки и габаритные вещи, обернутые для защиты чем-то мягким. Рядом стоял осиротевший храм, окна в который уже успели заколотить. Руководила всем Агнес — с верхних ступеней, в скромном наряде без серебра и золота. Руководителю не пристало самому таскать тяжести — ее работа, чтобы все были при деле.
Правда, кое с кем это дало осечку — там же, на верхней ступени, но подальше от начальницы, сидела Марла, попросту запрокинув лицо к небу и чему-то мягко улыбаясь. Агнес, напротив, была сосредоточена — все внимание на переносимых вещах, на правильности укладки в кузова и багажники. На ком угодно и на чем угодно, кроме верной подруги.
К удивлению, в цепочке помощников то и дело мелькал Томми — пытался не допустить, чтобы зазноба-кастелянша таскала тяжелое — действуя со всей южной экспрессией и настойчивостью. Та, впрочем, не препятствовала — хотя, уверен, могла бы запросто перенести любой ящик вместе с самим Томми.
Орден покидал долину и Новый город — как и было предписано. До полудня им оставалось часа два, но они успевали. Тем более я приказал — не препятствовать. То есть не беспокоить неоплаченными счетами, вопросами собственности по вывозимому имуществу и прочей чиновничьей ерундой. Отчасти это было и в моих интересах — на землях соседей-искателей нашли четыре трупа сотрудников службы безопасности, и следствие ходило-стучалось по окрестным домам…
— Мистер Генри, — кашлянула за спиной референт.
— Да? — Отменил я талант, которым подсматривал за долиной, и обернулся.
Доверенного человека подобрали эффектного — девушка лет двадцати пяти, спортивного телосложения, запакованная в строгий деловой костюм, с очками без диоптрий, собранными в узел волосами и без грамма косметики.
Умная, речь хорошо поставлена, страх ко мне запрятан глубоко — но понимает, с кем имеет дело и невольно отступает, если шагнуть чуть ближе.
Если предположить, что рано или поздно я представлю ее в откровенном наряде, а чужая беспомощность мне нравится — легко представить нас в одной постели. Но если кто-то на это рассчитывал, то ошибся.
— Поступил рапорт от службы безопасности. Двое сотрудников, которые вели негласное наблюдение за этой квартирой, были признаны невиновными.
Я, к слову, все еще не переехал — вокруг была привычная обстановка почти родной квартиры. Желание роскоши после визита к Амелии как-то поутихло. А пульт, кинутый вчера в сторону телефона, оказался не сломан — поэтому единственная причина куда-то съехать исчезла вовсе. Какая разница, где именно сидеть на диване перед плазмой? И какая разница, какого диаметра экран, если по нему все равно ничего толкового — даже время толком не сжечь.
Во всякие душещипательные страдания я не уходил — мне было наплевать, что в квартире напротив нет Марлы и Агнес. Я не пытался внушить себе, что все осталось по-прежнему, что они вернутся, что ничего из последних дней не было. Было и было.
Считаю, что неплохо разошлись — во всяком случае, убивать меня приказали не им, а двум сторонним исполнителям.
«Отказались бы они от такого поручения?.. А если бы отказались — то почему уезжают сейчас?»
Логика сильнее эмоций. Вон, Амелия тоже не пострадала — хотя соврала вчера, конечно же. Не во всем, но в мелочах — потому как, если бы верила в мой успех, то не согласилась бы отсидеться в камере.
— Я знаю. — Кивнул референту. — Майор и его люди были под воздействием. У меня нет претензий.
— Ранги возвышения, мистер Генри. Оба сотрудника были третьего ранга. Они их потеряли после… Инцидента с вами. К рапорту приложено заключение медицинской комиссии… — В ее руках была аккуратно сложенная папка бумаг, и заключение там наверняка имелось.
Ну, что-то такое я от кладки и ожидал. Высушивает человека она не сразу — сначала стягивает на себя все возвышение.
—
