энтузиазма и надежд на будущие совместные путешествия.
– Ему только нужно немного любви. Я его перекрашу, заменю бампер и обновлю салон. Двигатель в хорошей форме. Остерегаться надо крыши.
Может протекать, – добавил он со знанием дела, хотя в последний раз видел такой фургон во время недельного отпуска в Тенби, когда ему было всего десять лет.
Сначала Сэм тихо злилась – как он мог потратить три тысячи фунтов из их сбережений, не посоветовавшись? Однако потом позволила себе увлечься картинами, которые рисовал Фил, – отдых где-нибудь на южном побережье…
– А может, даже рванем на континент. Правда будет здорово, Сэмми? Нежиться на юге Франции, спать под звездами… – Фил шептал эти слова, сжимая ее в объятиях.
Сэм вспомнила отпуск в лагере на юге Франции, где ее искусали комары, а туалеты были сущим кошмаром – просто дыра в полу, над которой надо сидеть на корточках, – и их обоих пробрал истерический смех. Они знали толк в приключениях. Даже таких, когда приходится стирать шнурки после каждого похода по нужде.
Фил привел в порядок двигатель, даже прошел техосмотр, снял задний бампер и собирался искать замену на онлайн-аукционе. Но потом стало известно о диагнозе отца, и времени больше ни на что не осталось. Они работали и присматривали за Ричем и Нэнси. Через три месяца, полных ужасов химиотерапии и тяжелых эмоций, Фила уволили с работы, и фургон был окончательно забыт.
– Может, сегодня займешься фургоном? – предлагала Сэм каждые две-три недели, надеясь, что решение несложных проблем и свежий воздух помогут мужу стать больше похожим на себя прежнего. Поначалу он кивал и отвечал – мол, конечно, если будет время. Но шли недели, и муж начал приобретать затравленный вид, стоило ей упомянуть о фургоне, так что стало проще забыть о нем.
И вот теперь эта махина стояла, выпотрошенная на три четверти, по-прежнему без бампера, и тихо ржавела на подъезде к дому, живым укором мечтам об отдыхе, лучшей жизни и надежде, что они однажды смогут парковать машину во дворе, а не в трех улицах от дома.
Кевин обнюхал заднюю шину, которая давно сдулась, а затем задрал лапку и выпустил на нее тонкую струйку мочи. Сэм вдруг охватило желание сделать то же самое – снять штаны, задрать ногу и выразить все свое честное мнение об этой железной орясине.
Она представляла, с какими лицами за этим процессом будут наблюдать соседи, и невольно улыбнулась. Потом сказала Кевину, какой он хороший мальчик, и зашла в дом, сообразив, что это первая веселая мысль за день.
– Как посидели в пабе? – Фил наконец уселся на диван. Кевин запрыгнул к нему, радуясь человеку, которого не видел целых сорок пять минут, не испытывая ни малейшей обиды за свои страдания часом ранее. Фил принялся чесать пса за ушами.
– В пабе? Нормально. Хорошо.
Муж перевел на нее взгляд, и на лицо набежала тень, полная грусти и понимания.
– Прости, что я так и не пришел. Я просто… очень устал и… – его голос стих.
– Я знаю.
– Прости меня, – повторил он тихо, опустив взгляд.
Сэм, на время прогнав мысли о делах, села возле мужа, взяла его за руку и ненадолго опустила голову ему на плечо.
10
Ниша обнаружила еще два паба «Уайт Хорс» и прошла в жутких туфлях несколько миль по неприглядным улочкам Лондона, но в обоих ей сообщили, что ничего не знают об украденных туфлях, а просматривать видеозаписи с камер попросту не умеют.
– Можете вернуться позже, когда придет менеджер, – девушка пожала плечами, словно говоря, что ему эта история будет еще менее интересна, чем ей.
Ниша почти не спала две ночи, мысли путались и теряли гибкость, стоило вспомнить, как с ней обошелся Карл. В душе копилась злость пополам с твердой решимостью вернуть то, что принадлежит ей по праву.
Она спустилась к завтраку к 6:30, собрав влажные волосы в хвост, и выпила две чашки растворимого кофе, игнорируя голодное бурчание в животе.
Наконец Ниша замедлила шаг, когда вдали появилось здание отеля «Бентли». Она видела, как швейцар в форме и шляпе приветствовал утомленного путешественника, чьи чемоданы как раз выгружали из такси, и думала, получил ли Фредерик указания не впускать ее… Впрочем, какая разница? Она пройдет мимо, сядет в вестибюле и на сей раз точно не сдвинется с места.
Ниша поправила ужасную куртку и посмотрела на часы. 07:37. Карл наверняка уже оделся, сидел за столом в своем номере и просматривал финансовые сводки в ожидании кофе – черный, две ложки сахара. Интересно, кто приносит ему этот кофе? Шарлотт? Облачившись в любимый халат Ниши, черный, из чистого шелка? С довольной улыбкой на молодом, двуличном лице после пылкого соития? Ниша медлила, стискивая зубы и вновь про себя проговаривая: «Я согласна на развод, Карл. Я лишь хочу получить то, что мое по праву. То, что ты мне должен». Она скажет это с достоинством, с гордостью… а может, просто от души врежет ему между ног.
Глубоко вздохнув, Ниша сделала два шага к двери и только тогда заметила Ари, стоящего неподалеку от швейцара – с гарнитурой в ухе. Он чуть шевелил губами, словно незаметно разговаривал с кем-то из своих людей. Тот самый Ари, который как-то у нее на глазах уложил человека коротким ударом в шею. Это может означать лишь одно – ее возвращения ожидают. Пока охранник ничего не заметил, Ниша нырнула в боковой проулок, идущий вдоль здания, чувствуя, как бешено колотится сердце. У двери в стене два работника с кухни сидели на ступеньке, курили и пили кофе. Она встала рядом и тоже зажгла сигарету, повернувшись спиной к дороге и пытаясь не вдыхать вонь мочи и давно пропавшей еды.
Мимо швейцара она, может, и проберется, а вот мимо Ари вряд ли. Почему-то Нише казалось еще более унизительной перспектива быть выдворенной вон человеком, которому десять лет платили за ее охрану. Она коротко затягивалась, обдумывая варианты, не обращая внимания на мужчин, которые безразлично взглянули на нее и продолжили разговор. Женщина в теплой куртке прошла мимо, опустив голову, и скрылась за дверью. Затем появилась вторая, оживленно болтая с кем-то по телефону на иностранном языке. Наконец третья, с заплетенными в косу волосами и в длинном стеганом пальто, остановилась перед ней.
– Ждешь, чтобы войти, дорогуша?
Ниша подняла на нее взгляд.
– Лучше не разносить запах сигарет, Фредерик его терпеть не может. Вот, держи, – женщина вынула из сумки какой-то спрей, и, не дав даже возразить, распылила облако
