бы я жить в родительском подвале, проверни мы грандиозную аферу? Дядя Луи любил деньги. И зарабатывать их любил. Как все американские бизнесмены.
— Ты знала его лучше, чем я.
— Дядя Луи обожал мрамор. Связь с Италией.
— Как с ним работалось? — спрашивает Джо. — Что скажешь о ваших буднях?
— Мы с дядей Луи были как несуразная парочка детективов из телесериала девяностых на грани закрытия. Разница поколений не мешала нашей дружбе. Он вспоминал, как «Битлз» выступали в шоу Эда Салливана, я вспоминала, как Тейлор Свифт встречалась с Гарри Стайлсом. Я проездила на переднем сиденье «импалы» шестнадцать лет, но наравне мы никогда не были. «Мрамор и камень Монте» — его детище. Не бывало такого, чтобы он уехал на пару недель и оставил меня за главную. Во время его поездок во Флориду фирма не работала. Но перед самым концом, в больнице, он четко высказал желание, чтобы я заняла его место.
Джо замирает на месте:
— А ты хочешь управлять фирмой?
— Сейчас я просто тоскую по дяде Луи.
Мы подходим к дому тети Лил по дорожке из желтого кирпича.
— Я займу тетю Лил, а ты делай свое дело, — говорит Джо, перед тем как нажать на ручку двери. Та оказывается незапертой. — Тетя Лил! — кричит он.
Тетя высовывается из кухни в конце коридора:
— Я тут!
Кухня выложена белой прямоугольной плиткой с черным фризом, но все равно веселенькая. Техника яблочно-красного цвета. Стол на четверых сделан из вишни. На тете Лил темно-бирюзовый халат и тапочки в тон.
— Жаль, что курить я бросила. Ненавижу утра после похорон. Кофе будете?
— Не откажусь, — отвечает Джо.
— Мне не надо, — говорю я и вешаю сумку на спинку стула. — А вот в уборную надо.
Тетя машет рукой на дверку неподалеку.
Маленький туалет рядом с кухней оклеен броскими обоями с зелеными пальмовыми листьями на белом фоне. В память о Майами. Италоамериканцы любят декорировать интерьер по мотивам мест, где отдыхают. Поэтому в наших домах часто можно встретить цвета оберток соленых ирисок и зонтиков от коктейля «Май Тай»[31].
Я сдвигаю дверку аптечки в сторону. Дядя Луи не шутил. У тети Лил обширная коллекция винтажа «Эйвон». Узкие полочки плотно уставлены флакончиками размером с палец: изящное матовое стекло, молочное стекло, вычурный фарфор. Еще не вскрытые коробки духов. Я нажимаю на ручку смыва, чтобы приглушить звуки. В спешке открываю коробки одну за другой в поисках жесткого диска. «Летняя роса», «Где-то там», «Возьми мое сердце», «Цветочное поле». Мой личный ад, в котором можно целый день прокопаться. Не помню, назвал мне дядя Луи «Брызги солнца» или «Поездку в сене», но это неважно — диска нет нигде. И я вожусь уже слишком долго. Тянусь к коробке с надписью «Сладкая честность», открываю и заглядываю внутрь. Победа, накопитель! Какая ирония.
— У тебя все хорошо? — спрашивает тетя Лил через дверь.
— Сейчас выйду!
Коробка отправляется обратно на полку, накопитель — ко мне в карман, а дверца аптечки — на свое место.
— Подвигай ручку из стороны в сторону, тогда перестанет течь, — подсказывает тетя Лил.
— Попробую, — отвечаю я, мою руки и выхожу на кухню. — Джо, займись сливом.
— Все сломанное в доме чинил Луи, — всхлипывает тетя Лил. — Не знаю, что я буду делать. Так и жду, что он вот-вот войдет в дом. Я совсем одна. Не представляете, как это страшно.
— Бояться нечего, — успокаивает ее Джо. — Есть охранная сигнализация и наши мама с папой по соседству.
— Не забывай про кузину Кармину. Сотрудница полиции штата всего через шесть домов, — подхватываю я.
— Внешний мир меня не пугает, пугает одиночество внутри.
Я заключаю тетю Лил в объятия:
— Дядя Луи очень сильно тебя любил. Говорил, что ему повезло больше всех в мире, потому что ты за него вышла.
— Правда?
Я киваю.
— Если он не говорил о мраморе, то хвастался своей Лил.
— Он ведь знал, как сильно я его люблю?
— Да! — отвечаем мы с Джо хором.
— Он ушел первым, потому что мысль о том, чтобы потерять тебя, была невыносима, — утешаю я тетю.
— Спасибо, Джесс, — вытирает слезы тетя Лил. — Он любил тебя, как родную дочь.
— Джесс, сходи пока в кабинет дяди Луи за документами, которые тебе нужны, а я посижу с тетей Лил.
— Хотела бы я помочь. Но я в дела Луи никогда не лезла. — Тетя Лил поднимает перед собой руки, будто сопротивляется аресту.
— Я быстро.
— Забирай все, что нужно.
Я вешаю пустую сумку на плечо и поднимаюсь в домашний кабинет дяди Луи по устланной ковром лестнице. Наверху в мягко освещенной нише стоит мраморная скульптура «Рождение Венеры». Справа от нее кабинет дяди Луи. Слева — их с тетей спальня.
На цыпочках пробираюсь в спальню. Хрустальная люстра на потолке горит приглушенным светом. На огромной кровати изумрудно-зеленое атласное покрывало, под ногами пушистый ковролин такого же цвета, на окнах роскошные шелковые шторы в зелено-белую полоску, перехваченные белыми шнурами с кисточками. Популярность символики Дня святого Патрика и мода на ковры с длинным ворсом пришли сюда слиться и умереть.
Я открываю дверцу стенного шкафа, подняв декоративную ручку в виде львиной морды. В нос бьет аромат «Уайт даймондс». Не тот шкаф. Закрываю дверцу и поднимаю львиную морду на соседней. Как метеорит, на меня обрушивается запах одеколона «Вудхью». Включаю свет и захожу внутрь. Дядины костюмы-тройки 42-го размера развешены аккуратно, как на распродаже в шоуруме. Туфли дяди Луи, итальянские лоферы с золотыми цепочками, выстроены на полках до самого потолка, а в самом низу ютятся кроссовки и шлепанцы. На полке для аксессуаров виднеется фото тети Лил в соблазнительной блузке, чуть ниже фотография дядиных родителей в 50-е годы. Они стоят на площадке для бочче[32] в Патерсоне с суровым видом. Наверное, проиграли.
Начинаю выдвигать полки. Отглаженные носовые платки. Носки. Трусы-брифы. Трусы-слипы. Такое мне видеть было необязательно. Майки. Ноута нигде нет. Открываю шифоньер. Вращающаяся стойка заполнена шелковыми галстуками. На полках шляпы. На лето — стопка панам из рафии, на зиму — темно-синяя федора «Борсалино». Я чувствую, как накатывает паника, и спрашиваю себя, куда дядя Луи мог спрятать ноутбук.
Встав на колени, смотрю под костюмами. Внутри стенного шкафа тоже ковровое покрытие. Провожу пальцами вдоль края ковра возле шифоньера. Как-то раз мы останавливались пообедать в Оушен-Сити и дядя Луи велел мне спрятать деньги под коврик в «импале». Клиенты часто платили наличными, так что я не насторожилась. Обшаривая углы, я чувствую что-то твердое под полками с обувью. Отворачиваю ковер — ага, нашла! Ноутбук отправляется в сумку, а я быстро проверяю,
