никто не кричал «Выйдешь?», не спрашивал ее «Тебя во сколько загоняют?», что означало, во сколько велено домой. Муру няня, крепко держа за руку, вела на прогулку строго по часам.
У Муры-первоклассницы в содержательном смысле ничего не изменилось: Мура по-прежнему дружила со взрослыми, больше дружила с учительницей, чем с детьми. Скандальное начало школьной жизни отчасти сыграло ей на руку, она выделилась из общей массы, и с учительницей у нее завелись особенные отношения: та поначалу смотрела на «профессорскую внучку» с опаской, как на дикого зверька, но, поняв, что Мура зверек не дикий, а домашний, рассудительный, сделала ее своей официальной любимицей. Мура от ее имени раздавала тетради с отметками, объявляла отметки, и именно ей учительница благосклонно говорила в конце урока «вытри с доски и напиши домашнее задание». К тому же с Мурой можно было поболтать о том о сем… учительнице был нужен друг, близкий человек, с которым можно переглянуться, вздохнуть, и глазами пожаловаться на жизнь, и посмеяться, и обсудить, и осудить… А тут Мура, самый подходящий для таких отношений объект. К тому же у Муры Дед. Дед – Муре большой, просто огромный плюс, – такой элегантный, в костюме, с красивым галстуком, профессор. Дед забирал Муру из школы, говорил учительнице «Как дела, коллега?», «Спасибо, коллега» и «До встречи, коллега». Мура считала, что учительница в Деда влюблена, Дед считал, что нет, это симпатия коллеги к коллеге.
Мура не гуляла одна, не переворачивала урну, в бетонную трубу не залезала. Дед вел Муру из школы по Невскому, безоговорочно держа за руку: ни о какой прогулке одной, переворачивании урны, залезании в бетонную трубу не могло быть и речи. Мура всегда, каждую минуту своей жизни будет находиться под строгим присмотром. Мура еще ни разу не бывала нигде одна, разве что в театре, когда Дуся, нервно блестя глазами, на минутку забегала в туалет и ставила Муру у входа, – «Стой на месте, никуда не смей ни шагу, ты поняла?!»
Мура даже не пробовала высунуть нос из Своегомира, и вот впервые Мура нос высунула, и сразу в лагерь.
Почему в лагерь?! Как часто бывает, в семье трудно и долго принимались маленькие решения, а большие решения принимались быстро, одним махом. Например, как учить Муру английскому – только разговорному или делать упор на «читать – переводить со словарем», – было маленьким решением и обсуждалось долго и всерьез. Или можно ли Муре читать книги. Не вообще, конечно, читать, а ставить ли на верхние полки Мопассана и Золя, а «Декамерон» лучше спрятать, или пусть читает что хочет, – и это обсуждалось долго и всерьез. А вот большое решение – отправить Муру в лагерь – было принято мгновенно.
Тут все совпало: Дусю неожиданно назначили в приемную комиссию, она будет занята весь июль, Лиза дописывает диссертацию, да она и не в счет, а Деду «не до Муры»: Дед сначала летит на конгресс, а потом становится академиком. Мура не знала, как это происходит, что он должен делать, но, очевидно, стать академиком – довольно трудоемкое дело, и потому Деду не до Муры.
Как быть? Посадить Муру с кем-то на даче в Комарово на первый взгляд просто, но кто этот «кто-то»? Своих не нашлось, чужих не хочется, это небезопасно, – Мура уже большая девочка, и очень восприимчивая, чужой человек может научить Муру плохому. Вот друзья, соседи по даче, как-то раз оставили Лёвочку с чужим человеком (у чужой тетки были недобрые глаза и золотой зуб), так Лёвочка научился у нее матом ругаться. Мура такая восприимчивая, приедет Дед с конгресса, а она матом ругается и золотым зубом цыкает.
– А давайте Муру в лагерь отправим, – пошутил Дед.
Дуся засмеялась, – вот какая хорошая шутка, Муру в лагерь!
– Я очень хочу в лагерь, я мечтаю в лагерь, в моей жизни одна рутина, – запела Мура.
Мура просила, умоляла: в жизни других детей то вдруг ураган, то наводнение, то Нева выйдет из берегов, то отправят в лагерь, жил-жил дома, и вдруг, здрасьте – собирай чемодан! А у нее ни-че-го… Дуся с Дедом тревожно переглядывались: их всегда волновало, вдруг Мура чего-то недополучает. Мура живет не с родителями, а с Дедом и бабушкой (Дуся хоть и молодая, но все же играет роль бабушки), ребенку не хватает масштаба жизни, не хватает спонтанности, в Муриной жизни одна рутина…
– Ну, какой лагерь… Мура у нас довольно… э-э…
Все поняли, что Дед хотел сказать. Мура была довольно избалованная девочка и даже отчасти капризная. Она, например, любила на диване лежать и книжку читать, и чтобы Дуся ей на диван то пирожок приносила, то конфетку и спрашивала: «Может быть, тебе еще компот принести?» Вторая бабушка кричала: «Безобразие! Слушай меня! Вставай! Сама! Всё сама! Сама бери компот!» и только потом приносила. Вторая нечасто с Мурой оставалась, зато не теряла времени зря и с удовольствием кричала.
– Пожалуйста, пожалуйста, – умоляла Мура.
Назавтра Дед пришел и говорит:
– Либо Артек, либо вот…
Артек, конечно! В Артеке, лучшем лагере страны, море и общество сверстников, спортивные игры на свежем воздухе и компот.
– Кормят, конечно, ужасно, полезной еды не дают, но компот везде можно пить, – страдальчески сказала Дуся.
Дуся Муре бесконечно давала полезное: из стихов – Пушкин, из прозы – Пушкин, из еды – куриный бульон с рисом или вермишелью. Деда немного беспокоило отсутствие в Артеке математики. Дед утверждал, что Мура соображает в науке не хуже его аспирантов. Мура знала, что она состоит из атомов, в каждом атоме есть ядро и электроны, знала, что время относительно: когда она вишневое желе ест, время течет быстро, а когда стихи Пушкина слушает – медленно. Мура поняла: в Артеке еда невкусная, никакой математики, а компота хоть залейся.
– А «или вот» – это что? – спросила Дуся.
Дуся с Дедом, стесняясь и пряча глаза, как будто их мучила совесть, предоставили Муре варианты на выбор: можно в Артек, лучший лагерь на море, «на самолете полетишь», а можно в очень хороший лагерь недалеко от дома, три часа на электричке, от электрички час по лесу пешком… «Понимаешь, Мура, такие обстоятельства, нам очень нужна свобода, поэтому вот… ты уж извини… ты куда больше хочешь? Ты уж нас прости, дорогая Мура, все случается в жизни, так что выбирай… но, если ты сомневаешься, то мы приложим все силы и…» Маленькие решения принимали вдумчиво, а тут одним махом, – в лагерь.
– Я очень хочу, – сказала Мура.
Мура разумно решила: недалеко от дома – да, Артек – нет. Она подумала, что в лагерь (три часа на электричке, от электрички час по лесу пешком) все будут к ней заглядывать
