Мура, не могла же она сказать, что ее смешит Петров.
– Гормоны бывают у взрослых, а в шестом классе бывает двойка за поведение, – сказала учительница.
– Вообще-то странно, у взрослых за все отвечают гормоны, а мы должны сами за себя отвечать, – возразила Мура.
– Как же ты всем надоела своей болтовней!
– Ну уж прямо всем, говорите за себя, – сказала Мура, и Дусю вызвали к директору за Мурино хамство.
…Дуся с Мурой шли домой, Дусе не хотелось ругать Муру за хамство, потому что голова и руки у нее были другим заняты: голова мыслями, а руки сетками, в каждой руке по сетке. В одной руке сетка с картошкой и шляпой. Картошка у них закончилась, Дуся купила картошку, чтобы Муре пожарить. А шляпу она сняла и положила в сетку, сказала: одно из двух – или картошку тащить, или быть в шляпе.
В другой руке у Дуси очень важная сетка, в ней бутылочки с кефиром для Плаксы. В специальной молочной кухне выдавали бутылочки для детей. Плакса съедал свою еду, и Дуся относила пустые бутылочки обратно, а новые брала, и так она курсировала с бутылочками целыми днями – туда-сюда, туда-сюда… Плакса маленький, все вокруг него вертится, вся любовь, все страсти вокруг него, а Муре где любовь, где страсти?!
– Как сложно иметь ребенка, зачем вообще такие сложности, правда? – примирительно сказала Мура и оглянулась на Дусю, а Дуси нет.
Лежит на земле, то есть на асфальте, упала. В асфальте была трещина, в трещине камень, вот она и упала. Упала неудачно, ей было больно, правому колену и левому локтю. И очень обидно, потому что всякому обидно лежать в луже кефира. Бутылочки-то разбились.
– Всё пропало! Что ребенок будет есть?! – страшным голосом сказала Дуся из лужи.
Мура засмеялась: человек лежит в луже и беспокоится, что будет есть Плакса. Она так сильно смеялась, что даже покраснела.
Дуся кое-как из лужи выбралась, поднялась на ноги, посмотрела на разлитый кефир и рассыпанную картошку, колено потирает, и локоть у нее болит. Мура стоит, смеется, заливается – ха-ха-ха!.. Дуся сделала странную вещь. Она подошла к Муре совсем близко, подняла руку и дотронулась до Муриной щеки. Она совсем легонько дотронулась, не больно, но как будто дала ей пощечину. Мура мгновенно перестала смеяться, будто ее выключили. А Дуся в ужасе посмотрела на свою руку и заплакала, стояла и плакала прямо на улице, по лицу слезы текут.
Мура, конечно, поняла, что Дуся не от боли в колене плачет и не оттого, что картошка рассыпалась и кефир разлился. Она плакала оттого, что она в своей жизни никогда никого пальцем не тронула, и вот впервые тронула, и это оказалось ужасно.
Дуся вытерла слезы, покраснела и сказала:
– Знаешь что? С меня хватит. Я вам не нянька! Я ухожу к себе домой. А вы… вы заходите в гости и помните, что приходить в гости без звонка неприлично. Пока.
Вечером Мура с Лизой покормили Плаксу, постирали пеленки, развесили пеленки, уложили Плаксу спать. И сели пить чай, как два взрослых человека после того, как все дела сделаны и ребенок уложен.
– Как она там одна, бедная… – сказала Лиза.
– Бедная?! Она меня ударила! Я что, виновата в том, что она меня ударила?
Лиза не ответила, заснула, положила голову на руки и спит прямо за столом. А Мура пошла к Дусе, удобно, что Дуся живет двумя этажами выше. Это называется «удачный обмен»: была одна большая квартира, стало две маленьких рядом.
– Ты почему без звонка? – холодно сказала Дуся. – Вернись домой и позвони, спроси, можно ли прийти. А я скажу: нет, нельзя, я занята.
– Ага, занята, тебе нужно Тургенева читать, двенадцать томов.
Мура пошутила от испуга: Дуся не бросилась ее кормить, говорила с ней как с чужой.
– Но раз уж я тут, можно я спрошу? Ты к нам больше не придешь, мне теперь самой этого ребенка качать? Прости себя, пожалуйста, прости!..А Дед всё равно мой, только мой, а не Плаксы! Знаешь, что Дед мне сказал? Он сказал: «Вот тебе моя рука, Мура, она всегда тебя защитит».
– Сочиняешь? – подозрительно спросила Дуся.
– Нет, не сочиняю! Он сказал: «Вот тебе моя рука, она всегда тебя защитит, и никто никогда тебя не обидит…» Ну, чего плачешь, прости уже меня, я подросток… Прости бедную Муру в период полового созревания!
– Не «чего плачешь», а «почему плачешь». …Я всё думаю, как я могла тебя ударить… Мы же интеллигентные люди, у нас хорошая семья… Я никогда себе не прощу!..
Утром Дуся пришла с кастрюлей, завернутой в полотенце. Мура и не надеялась, что в кастрюле блинчики, наверняка каша… А там блинчики!
– Здорово, что мы неинтеллигентные, что у нас плохая семья… – приплясывала у кастрюли Мура. – Блинчики с чем? Ах, с варе-еньем?!
