вопрос кто-то поднял руку: это был новенький, пришедший после новогодних каникул. Его посадили в конец среднего ряда – через проход от Стаса. А Стас еще с первого класса облюбовал себе последнюю парту у окна, чтобы во двор поглядывать.
– Ты не справился с домашней работой? – спросил учитель.
– Из пяти задач только две смог решить, – встав из-за парты, ответил новенький.
– Апушев Иван, верно? – проверил по журналу учитель.
– Да.
– Не переживай, ты совсем недавно в нашу школу перевелся – тебе нужно время, чтобы войти в колею. Ребята, а давайте вместе разберем эти задачи.
* * *
Через неделю, приветствуя класс, Леонид Петрович задал тот же вопрос и, не ожидая ответа, повернулся было к доске, но вдруг краем глаза заметил поднятую руку на последней парте в среднем ряду.
– Апушев, ты опять не смог все задачи решить?
– Я ни одной не успел, – признался Ваня.
– Почему? – удивился учитель.
– Заигрался и забыл.
– Так заигрался, что за выходные ни разу не подумал о домашней работе? – недоумевающе спросил учитель.
Ваня виновато кивнул.
Учитель наклонился над журналом:
– Плохо. Двойка.
– Вот лопух! – фыркнул себе под нос Игнат.
– Ванька-дурачок! – подхватил Никита.
В тишине их реплики услышал весь класс.
* * *
Прошла еще неделя с небольшим. В ночь со вторника на среду выпал свежий снежок, припорошив уже утоптанный снег в школьном дворе, и на нем ярко выделялись черные пятиугольники футбольного мяча.
Игнат скинул мяч себе под ноги, как только услышал, что историк задерживается. С тех пор, как их троих – Никиту, Игната и Стаса – отобрали из школьной секции в детский состав команды «Витязей Питера», они не расставались с мячом, даже зимой таскали с собой.
– Пас! – крикнул Стас.
– Я на воротах! – объявил Никита, показав на край скамейки и бросив в паре метров от нее свой рюкзак.
Получив от Игната мяч, Стас поддел его носком зимних кроссов, подкинул и с лету пробил. Но Никиту так просто не обвести: отразил руками и без вратарских перчаток.
Ребята гоняли мяч, пока класс не позвали с затянувшейся перемены. Напоследок Стас попробовал свой коронный финт: принять мяч на пятку и эффектно перебросить через себя. Но поскользнулся на снегу – все-таки не в бутсах на траве. Равновесие-то удержал, но вот удар получился слишком сильным. И мяч – как назло! – заехал прямиком в окно на первом этаже.
Ба-бах! Осколки посыпались в снег.
– Атас! – крикнул Никита и потянул за собой Игната со Стасом.
Они схватили куртки и рюкзаки, а Игнат еще осторожно, чтобы не порезаться, подобрал мяч, вбежали в здание и помчались на урок истории.
Но не прошло и пятнадцати минут, как без стука в класс вошел завхоз, встал перед доской и обвел взглядом всех сидящих за партами.
– Прохор Матвеевич, добрый день! – поприветствовал его Семён Викторович. – Должно быть что-то важное произошло, если вы прервали наш урок истории?
– Вот и у нас история приключилась, – буркнул завхоз, не глядя на учителя и продолжая рассматривать учеников. – Стекло в учительской высадили и слиняли, паразиты. Сказали, что только седьмой «А» болтался во дворе, потому как ты, Семён, опоздал на урок.
Историк, кашлянув, решил взять инициативу в свои руки и обратился ко всему классу:
– Если кто-то из вас случайно – а я уверен, что не намеренно, – разбил окно, имейте смелость признаться.
Стас опасался, что те, кто видел, что это его рук, точнее ног, дело, начнут оглядываться на него и тем са-мым выдадут. Но весь класс сидел молча и неподвижно.
– Наказание будет суровее, если виновный решит притаиться, – заявил учитель.
Завхоз одобрительно поддакнул, а потом добавил:
– А может, кто видел этого героя?
Стас все еще прикидывал, вставать ему или нет, как услышал с соседнего ряда голос новенького:
– Я видел.
– И ты нам скажешь, кто это? – удивленно спросил историк.
– Да, вы же спрашиваете, – уверенно ответил Ваня.
– И кто же? – в один голос спросили учитель и завхоз.
– Я пока не все имена запомнил, – ответил тот и кивнул в сторону Стаса, – вот этот мальчик.
* * *
Стас готов был прибить Ваньку-дурачка в тот же день, когда тот сдал его завхозу, но в среду после уроков разнос ему устроила класрук. В четверг родителей вызвали к директору, были там и класрук с завхозом. Стас не отказывался, но и не признавался, что разбил окно. Мама за него извинялась, предлагала заплатить за новое стекло, а потом всю дорогу домой укоризненно вздыхала.
Три дня Стас мог только взглядом прожигать сидящего через проход доносчика и под партой сжимать кулаки.
Наконец, в пятницу после уроков, Стас пошел за Ваней следом. Дождавшись удобного момента, когда тот свернул с улицы под арку, он его нагнал и схватил за грудки.
Ваня не сопротивлялся. Даже прижатый к стене подворотни, задыхаясь, потому что Стас локтем надавил ему на горло, он только хрипел и таращился своими коровьими глазами.
– Ты какого это сделал?
Стас собирался жестче задать вопрос, но из-за этого Ваниного взгляда как-то растерялся и даже мат забыл.
– Что «это»? – переспросил Ваня.
– Прохорке сдал меня.
– Кому?
– Ты что, реально недоумок?
Стас опустил руки. Все эти дни его трясло от злости и досады. И вдруг раз – и отпустило. Пульсация в висках утихла, разжатые кулаки перестали подрагивать.
Ваня же, высвободившись, приложил ладонь к шее, как бы проверяя, что все цело, а потом ответил:
– Нет, я не дурак.
– А кто же ты тогда? – спросил Стас и сам же, не найдя ничего лучше, ляпнул как первоклашка: – Ябеда-корябеда! На кой ты сказал завхозу, что я разбил стекло?
– Он спросил, мне пришлось ответить. Ведь это же правда, что ты разбил.
– «Он спросил, я и ответил», – хмыкнув, передразнил Стас, а потом задал еще вопрос: – А промолчать не мог?
– Нет, не мог, – простодушно выдал Ваня.
Стас еще раз усмехнулся, на этот раз незлобиво. Он вдруг понял, что этот тип действительно такой, не прикидывается.
– Точно дурачок! Что с тебя возьмешь? – бросил Стас. – Вали отсюда.
– Куда валить? Я тут живу, – улыбнувшись, сказал Ваня. – Это мой двор.
Дурацкая вышла ситуация. Оба так и стояли, не зная, что делать дальше.
Стас осмотрелся. Стены были такими же, как и во всех арках, которые вели в питерские дворы-колодцы: с отпавшей краской, осыпавшимся кирпичом и разрисованные. Он достал из бокового кармана своего рюкзака аэрозольный баллончик.
– Что это? – спросил Ваня.
– Распылитель, – ответил Стас, хотя подмывало послать дурачка куда подальше.
Он принялся выводить желтой краской поверх чужих художеств контуры богатыря в
