его детском восприятии даже старыми. Он не представлял себе, что бабушка была когда-то такой изящной, отец таким пухлым младенцем, а у дедушки, которого при нем никогда не упоминали, такое знакомое лицо. Как если бы он уже когда-то его встречал. Если только он не был просто похож на него. Те же густые волосы, прямая и гордая линия бровей, слегка опущенные уголки глаз, заостренный подбородок и легкая щетина.
– Этот снимок и меня заинтриговал. – Сара села на диван рядом с ним.
Мужчина на фото стоял, прижав одну руку к бедру, а другой держа за руку сына. У обоих был одинаково серьезный вид. Может, они напряглись перед объективом, а может, тут было что-то другое.
– Диогу Да Силва, – прокомментировал Томаш. – Этот человек всегда был окутан тайной… Эво не любила говорить о нем. Маленьким я, наверное, вел себя не слишком деликатно. Постоянно терзал ее вопросами.
– Это нормально… Секреты притягивают детей. Особенно будущих писателей.
Он улыбнулся ей:
– С ума сойти, никто так и не узнал, что с ним стало после переезда во Францию. Мужчины, уехавшие вместе с ним, говорили, что при пересечении границы никого не ранили. Диогу вроде бы предпочел поехать в Бордо, а не в Париж вместе с остальными членами группы. Он решил это в последнюю минуту, и за этим явно что-то скрывалось.
– Твоя бабушка не пыталась выяснить?
– Эво не знала ни слова по-французски и… где бы она нашла деньги на билет? В то время все ее мысли вертелись вокруг того, чтобы растить сына и придумывать, что положить в кастрюлю. Все силы уходили на это.
– Могу себе представить… Ей наверняка было нелегко.
– Много лет подряд она гробила себя в поле, а потом начала шить, что было не так утомительно.
– Какая мужественная женщина!
– Я подозреваю, она всегда считала, что ее муж умер, отказываясь верить в то, что он их бросил. Эта мысль ее поддерживала.
– А вот Педро так и не смирился с неизвестностью.
Томаш с подозрением взглянул на Сару:
– Почему ты это сказала? У тебя есть другая информация?
Сара помотала головой.
– Давай, выкладывай!
– Я буду вынуждена говорить с тобой о Педро, и тебе это не понравится.
– Ничего страшного, он меня не интересует.
– Как скажешь… – Она ненадолго задумалась, напрягая память, чтобы ничего не перепутать, и заговорила: – Однажды я рассказала Педро, что мой биологический отец так и не захотел меня признать, и вот тогда он открылся. Поделился со мной секретом, о котором так и не решился рассказать матери, а потом, когда она умерла, положил вместе с ней в гроб.
Томаш тяжело вздохнул и сделал знак, чтобы она продолжала.
– Педро эмигрировал во Францию в твердой уверенности, что узнает там об отце. Он был вынужден ждать, пока получше овладеет языком, после чего приступил к поискам следов Диогу. Это произошло как раз перед тем, как он познакомился с твоей матерью. Он не знал бы, с чего начать, но его друг Антуан, юрист по образованию, помог ему составить четкий план. Первым делом они обратились в городской архив Бордо, изучили вырезки из газет того времени и очень быстро наткнулись на статью о большом торгово-сервисном центре «Рено» в Ле-Буска в окрестностях Бордо и о массовом появлении там в шестидесятые годы португальских рабочих. Педро рассказал, что они с Антуаном явились на завод, выдали себя за студентов-историков и попросили разрешения ознакомиться с полным реестром сотрудников. Это была долгая работа, но она себя оправдала. Они наткнулись на некого Диего да Силва – не Диогу, а Диего – с датой рождения, странным образом схожей с датой рождения твоего деда. Разница была всего лишь в год. Они без труда нашли его адрес в справочнике. Деревушка в нескольких километрах от Ле-Буска, посреди бордосских виноградников. Антуан, обожавший ролевые игры и накопивший в них немалый опыт, позвонил в дверь и назвался сборщиком статистики, присланным мэрией в сопровождении стажера. Это был ловкий способ получить информацию о членах семьи. Их встретила низенькая пухлая дама с пучком, которая, судя по реакции, была в восторге от их визита.
– Ты помнишь все эти подробности?
– Немножко додумываю, наверное.
– Тебе бы книги писать.
– Я продолжу?
Томаш кивнул.
– В углу гостиной сидел в кресле-качалке мужчина. Он выглядел старше женщины и потрепанным жизнью. Педро узнал его в первую же секунду, но не выдал себя. Перед ним сидел не его отец, а некий призрак. С пустым невыразительным взглядом. И с неподвижной рукой, прижатой к груди. А еще счастливый муж и отец троих детей, как он вскоре узнает. Жертва несчастного случая на стройке несколькими годами раньше.
Сара обернулась к Томашу: он не двигался и всматривался в фото. Портрет предателя. Еще одного в нашей семье, не смог запретить себе заключить Томаш.
– Догадываюсь, чем все закончилось. – Он все же решился прервать молчание. – Педро не попытался с ним заговорить. Стажер все старательно записывал, сидя в углу, после чего покинул дом, не проявив никаких эмоций.
– Ты близок к правде.
– И он никогда об этом не упоминал. Никому. Даже моей матери.
– Вплоть до разговора со мной.
Томаш помрачнел.
– Надеюсь, ты не сердишься на меня за то, что я тебе все это рассказала.
Он покачал головой:
– В этой семейке один стоит другого. Все трусы!
– Не будь так суров к Педро.
– Не вмешивайся, ладно? Не знаю, что он тебе говорил обо мне, да мне и наплевать, впрочем… Но не пытайся переписать происходившее между моим отцом и мной, тебе не удастся что-либо нафантазировать… Слишком жалкая история.
– А если твоя версия не совсем верна?
– Прекрати свои дешевые нравоучения! – крикнул он.
Сара посмотрела ему прямо в глаза. Обеспокоенная и в то же время обиженная.
– Прекращаю…
Он закрыл альбом и заговорил более спокойно:
– Пойду лягу спать… Скажи, в которой из комнат я могу устроиться.
– В той, что в глубине. В твоей.
– Ты помнишь?
– Я помню все, Томаш…
Он гадал, что она имела в виду. Что она включила в это «всё». Хорошие или плохие моменты? Сарин взгляд, устремленный на него, не принес ответа. Лишь чувство, что он в очередной раз был несправедлив.
– Спокойной ночи, Сара.
– Спокойной ночи.
Глава 21
Телефон для него был сейчас, несомненно, главным предметом. Единственной связью с людьми, с внешним миром, с ожидающей его жизнью. Педро всегда оставлял мобильный на виду, на столике напротив, чтобы с ним мог связаться любой, кто захочет. На экране, прямо над фотографией скал на мысе Сан-Висенте с бушующим внизу
