морем, высвечивалось время, и он удивился, увидев, что скоро четыре часа дня, а Сара до сих пор не звонила. После инсульта именно падчерица изо всех сил старалась поднять его моральный дух. Развешанные в палате снимки, принесенные ее соарендаторами гаджеты с закачанной в них большой подборкой фильмов и даже сообщения с просьбами присматривать за ним, регулярно отправляемые медицинскому персоналу, – его благодетельница не останавливалась ни перед чем. А путешествие в Португалию стало ее последней блажью! Накануне она приземлилась в Лиссабоне, и с тех пор он вместе с ней проживал ее приключение; ему нравилось бродить в воображении по городу. Сегодня он придумал для нее большую прогулку по улочкам Моурарии, Мавританского квартала, и Альфамы, с обедом на крытом рынке Да Рибейра – лучше всего заказать треску или осьминога на гриле, – потом посещение замка Святого Георгия или, почему бы нет, поездка за город, чтобы полюбоваться башней Белен и монастырем Жеронимуш. Он надеялся, что Томаш станет гидом в ее экскурсиях, но сомневался в этом, вспоминая слова Сары, сказанные накануне.
– Все в порядке, я его нашла! – победно заявила она.
– У… же?
– Для такого детектива, как я, – пара пустяков… Но, смотри-ка, ты говоришь все лучше и лучше. Браво!
Педро не понял, почему она шепчет в трубку.
– Ты… где?
– У него… Заперлась в туалете.
– По… чему?
– Чтобы он не услышал, что я тебе звоню… У него непростой характер.
– В… его… воз… рас… те?
– В этом смысле он не изменился… Но не беспокойся, я справляюсь.
– Ска… ему… я… дум… о… нем…
– Я стараюсь, Педро… Поверь мне, я стараюсь.
Он немного помолчал и ответил:
– На… сла… дись… кра… савцем… Лис… бо…
– Я еще не успела осмотреть его. Может, завтра. Я позвоню тебе, честное слово… А ты продолжай работать, у тебя такой прогресс, с ума сойти!
В дверь постучали, и Педро приготовился увидеть двух бородачей с рюкзаками, но перед ним предстал совсем другой персонаж. Более женственный, более сдержанный. И такой же смущенный, как он.
– Здравствуй, Педро, надеюсь, я тебя не побеспокоила.
Мужчина почувствовал, что краснеет, сердце забилось быстро-быстро и нахлынул поток эмоций.
– Здра… стуй A… A… де… ли, – мучительно запинаясь, выдавил он и поторопился шагнуть ей навстречу.
Женщина с седыми волосами улыбнулась ему. Это была не насмешливая ухмылка, а дружеская улыбка, которая успокоила его. Он приблизился к ней, сжал пальцы на ее запястьях, но не рискнул поцеловать. Какое-то время они с любопытством всматривались друг в друга.
– Сара предупредила меня, что тебя положили в больницу, – в конце концов нарушила молчание Аделина. – Она специально приехала ко мне на ферму, чтобы сообщить.
Глаза Педро загорелись.
– Это ты просил ее?
Он неуверенно наклонил голову.
– Сара сказала, ты надеялся, что мы тебя навестим. Я и наши сыновья. Это правда?
Щеки пациента еще больше запылали, а глаза заморгали.
– Про… шло… слиш… ком мно… го… – еле выговорил он, но от волнения не смог закончить фразу; потом представил себе ручку, постукивающую по столу, или черточки, рассекающие бумажный лист. – Про… шло… слиш… ком мно… го вре… мени, – отчеканил он под удивленным взглядом Аделины.
– Ты это понял только сейчас?
– Нет…
Он сообразил, что все еще сжимает ее руки, и с виноватым видом отступил назад.
– Признаюсь, мне трудно понять такие перемены. Твое молчание все эти годы… И вдруг неожиданное желание возобновить с нами связь. Как если бы тебе потребовалось пережить настолько драматичное испытание, чтобы проснуться.
Ее глаза сияли. Его тоже.
– Я… бо… ялс… – Он заколебался. – Бо… что… ни… когда… не… мо… гу… не… смо… ска… за… ть…
– Сказать что?
– Про… сти… те…
Аделина выгнула бровь и продолжала с немым вопросом смотреть на него. Зачем заставлять его сражаться со словами? Она догадывалась, что ответы будут слишком длинными и Педро не справится с ними, и тот был благодарен ей за понимание. Его взгляд был прикован к ее глазам, и он почувствовал, что настал момент возвращения в прошлое. Только с помощью взгляда, сделав его предельно говорящим, как он это всегда умел. До рождения Тиагу он мог с полным правом считать себя храбрым, амбициозным, лишенным сомнений в своем успехе. Даже узнав об отце, он не дрогнул. Его приводили в пример как человека, сумевшего интегрироваться в новое общество. Он в рекордно короткое время выучил французский, нашел работу, создал семью. Его называли хорошим человеком с правильными нравственными установками. Он, можно сказать, брал у жизни реванш за обиженного ребенка, каким был когда-то. Он гордился тем, как его воспринимали. Его не покидало ощущение, что он полностью контролирует свою жизнь. Что он счастлив. Прочным, незыблемым счастьем.
– У него с глазами в порядке? – спросил он жену, когда родился их второй сын.
– Почему ты спрашиваешь? Смотри, какой хорошенький.
– Да… конечно.
Но это было сильнее его. Беспокойство проникло в его душу, и он не мог его скрыть. А когда он взял сына на руки, тревога только усилилась.
– Посмотри, он какой-то вялый… Он здоров? Может, вызвать врача?
– Да прекрати ты! Он отлично себя чувствует!
С этого и начались ссоры. Еще до того, как они покинули роддом. Для Педро все развивалось слишком быстро: сообщение о синдроме Дауна у Тиагу, визиты к врачам – педиатрам, офтальмологам, кардиологам, кинезитерапевтам. Аделина храбро все принимала и удваивала нежность к новорожденному, тогда как Педро терялся и не знал, что думать. Боялся, что не сумеет любить его так, как она? Страшился, что придется рассказать о болезни сына друзьям? Не знал, сможет ли выдержать чужие любопытные взгляды? Стерпеть жалость окружающих? Кто в этом виноват? Должен ли он подать в суд на гинеколога за то, что тот заранее не распознал патологию? Все путалось у него в голове. Завязывалось в узел страха и печали, а Аделина злилась на его реакцию. Как ей удавалось оставаться несгибаемой? Так легко ко всему относиться? Педро не понял, зачем она связалась с ассоциацией семей, растящих таких же детей. Ему, наоборот, хотелось двигаться в противоположном направлении – спрятаться от всего мира. Что он, кстати, и сделал, с головой уйдя в работу. Момент был подходящим: он только что открыл собственную фирму и должен был завоевывать репутацию у клиентов. В один из дней он был так занят на более сложной, чем предполагалось, стройке, что забыл о запланированном приеме у педиатра. Причем не какого попало! Врач должен был подвести итоги первого года жизни Тиагу, и присутствие обоих родителей было желательным. Невнимательность Педро стала последней
