Лекарство от зла - Мария Станкова

Теперь я не задумываюсь о таких мелочах. Я стала пассивной, но накопленное безразличие вызывает желание двигаться. Что-то зашевелилось в горле. Оглядываюсь, нет ли поблизости зла. Оно прячется от меня, а может быть, я просто перестала его замечать. Но замечаю серьезные изъяны в своей сущности. Не потею, не пахну, не боюсь, не становлюсь прозрачной. Я даже стала худеть. Боже, неужели я стала как все?! А вдруг я стала думать синхронно?! Читаю иностранные словари. Теперь все используют иностранные слова, но за ними не спрятать посредственность и синхронное мышление.

Брат мой выглядит счастливым. Он не использует иностранные слова. Он вообще не использует слова, когда надо ответить на чей-то вопрос. Он сильно кричит. Похоже, чем он счастливее, тем сильнее кричит. Не знаю.

У меня есть подруга. Мы с ней случайно познакомились. Впервые за последние пять лет я могу терпеть чужое присутствие и мне не становится противно после откровенного женского разговора. Ее поколачивает муж, а она наставляет ему такие рога, что он едва может передвигаться по улицам. Она не бросит его ни за что на свете. Потому что любит золото и дорогую импортную одежду. Любит и кожу убитых животных. Она носит ее, как свою собственную. Он — полный кретин, но с кучей денег и другими приятными качествами, работает в тех самых Службах и постоянно ездит в командировки. Он тоже пользуется всего несколькими словами, но не от отчаяния, а просто потому, что не знает других.

Есть у меня и еще одна подружка. Она из провинции. Приехала учиться, но, по правде говоря, имеет более высокую цель. Выйти замуж в столице. Чтобы стать съеденной столиким чудовищем и купить себе лису на шею. Она хочет жить в панельном гетто, потому что жила в доме с двориком. Хочет, чтобы ее били, но не в провинции. Старая дева. Сохраняет девственность для своего будущего хозяина. Наивная провинциалка. Смотрю на нее и вижу себя. Она разделена на две части. Нижняя часть бегает за любым нормальным мужиком, а верхняя — таскается по концертам и театрам, обвешанная плакатами «Девственница! Руками не трогать». Почти каждый вечер мы втроем собираемся в одном баре. Выпиваем бутылку водки с томатным соком и не шушукаемся. Меня никто не связывает, когда я объясняю им, что в один прекрасный день одна из них будет непоправимо изуродована и найдут ее в коридоре ее собственного благополучия, а другая — изнасилована каким-нибудь мерзким пьяницей. Они не обращают внимания на мои пророчества. А я не могу рассказать им о моих встречах со злом. Я защищена, пока молчу…

Однажды вечером мы оказались вдвоем. Третья лежит в больнице. Выздоравливает. Теперь я могу выступить в роли пророка Иеримии и сказать: так получается, когда вы не верите мне. Но я молчу. Мы ходим к ней в больницу. У нее будут новые передние зубы. За старые расплатилась золотом и мертвыми мехами. Дорого заплатила. Теперь заказала себе самые дорогие протезы — на винтах. Муж заплатит. Пусть чувствует себя виноватым и платит деньги. Не удается сохранить равновесие. У нее будут самые красивые передние зубы, но при этом — сотрясение мозга. Она плохо себя чувствует. От сотрясения бывает польза, человек начинает думать по-другому. Моя подружка хочет убить, но не хочет лишиться денег. Все равно можно что-нибудь придумать. Ведь мы подруги.

Привозим ее домой. Зубы и вправду прекрасные, но и ее собственные были неплохие. Ее муж шутит, показывает, что у него есть чувство юмора. Обещает ей искуственный глаз, моргающий и говорящий «мама». Я тоже подшучиваю. Спрашиваю его, какую пенсию получает вдова героически погибшего мента. Он смотрит на меня подозрительно. Я тоже не особо приветлива. Знакомство получилось скомканным, но его виски мы все-таки выпили. Теперь он запретит ей встречаться с нами. Он не только запретил, но и поставил ей фингал под глазом, когда ему доложили, что мы опять сидим в нашем баре. Ну и ну.

У них новый дом в престижном квартале, дорогая ванна и куча модных безделушек. Ванна итальянская, фарфоровая. Дураки моются в ванных. И слушают оперную музыку. Пьют шампанское и вымачивают себя в ароматных солях часами. Они думают, что так они смоют с себя запах овчарни. Их выставляемая на показ глупость настолько самоуверенна, что ей в голову не приходит мысль о неизбежном конце. Не знаю, почему зло думает, что оно вечно…

Моя подруга разволновалась из-за потерянных ключей от своей модной квартиры. Они у меня. У меня есть все, что необходимо. Время, расчитанное до секунды, навыки борьбы со злом, его жизнь. У меня есть опыт. Просто нужно зайти в пятницу после обеда, ровно в четыре часа, чтобы бросить модный магнитофон в модную ванну. Элементарно.

Я тихо открываю дверь. Зло поставило магнитофон так, что колонки могут упасть в любой момент. Поет Пласидо Доминго. Жалко, что не могу дослушать арию до конца. Я открываю ванную и бросаю голос в воду. Все происходит слишком быстро. Даже страх не успевает появиться в его глазах. Вода и пена. Дорогая смерть, дорогой покойник, дорогая вдова… Дешевые стечения обстоятельств.

Я вообще не испытываю страха, сердце бьется совершенно спокойно. Пульс, как у американского космонавта. С интересом разглядываю тело в воде. Ничего особенного. Тело как тело, только пахнет приятно. Хорошая работа. Уязвимое, нормально развитое и волосатое мужское тело с признаками ожирения. Половые органы выглядят раздражающе нелепо. Я заколебалась. Не отрезать ли эти беспомощно болтающиеся отростки, чтобы облегчить ему путь к вечности? Господи! Какие глупости приходят мне в голову. Как бы одели дорогого покойника, если бы он держал в руках свои отрезанные яйца? А если засунуть их в его мерзкий рот? Нет. Это я уже где-то читала. Звучит не особенно прилично. Стыдно целовать мертвеца, рот которого набит гениталиями. Стыдно? Столько людей лопнут от радости, когда увидят этот рот закрытым. Ладно, хватит!

Я отказываюсь от соблазнительных мыслей и выхожу из