Отчуждение - Сафия Фаттахова

пока нет. В дверь два раза стучат, Умар выходит и возвращается с подносом, на котором стоит тарелка с порезанными чуду [65], желтеющими от сливочного масла, салат из помидоров, арбуз и соленый сыр. В строго соблюдающих религию семьях женщины передают в комнату к мужчинам еду, не показываясь из скромности.

Юсуф кладет себе на тарелку ломтик арбуза и треугольник чуду.

– А главное, представь только, я же тогда знал про биткоин…

– Зачем мне не сказал? – смеется Умар. – Мне бы пригодилось! В Турции квартиру снимать хочу, жену повезу туда рожать.

Юсуф кивает в сторону двери с немым вопросом, мол, вот эта твоя жена ждет ребенка. Но Умар мотает головой:

– Нет, ты что! В Москве близнецов ждем.

– Пусть растут праведными, прохладой для ваших глаз, – отзывается Юсуф. Он удивлен, Насиба незадолго до развода рассказывала ему, что Шахрият уже много лет не может забеременеть.

О двух семьях друга он знает давно: когда Шахрият перестала ездить с мужем в Дагестан, Умар почти случайно познакомился в Махачкале с очаровательной барышней, которая носила квадратные платки с тоненькой бахромой и работала стоматологом. В следующий его приезд в страну гор они поженились, он купил для второй жены небольшую однокомнатную квартирку и не мог нарадоваться – все складывалось прекрасно, как швейцарский складной ножик. Шахрият ничего не знала и не должна была узнать, второй брак был тайным. Когда Умар рассказал Юсуфу о второй жене, то подчеркнул, что это аманат [66], то есть тайна, которую надо хранить. И Юсуф не сказал даже Насибе, аманат – значит аманат.

Умар привык путешествовать от жены к жене: везде его ждали, везде стелили постель и запекали мясо. Как и положено, обе семьи он содержал, что без детей было нетрудно, а детей он хотел умеренно: иногда представлял, как приводит внуков к матери и разговаривает с трехлетками, но не огорчался, что первая жена не рожает, и уж точно не собирался заводить младенцев в тайном втором браке.

– В моем родном селе мечеть строят, поедем-ка, котлован покажу.

– Я готов. – Юсуф берет кошелек и четки со стола, дожевывая на ходу лепешку с картофельной начинкой.

Умар останавливает его, мол, садись, поешь еще.

– Грушевый «Денеб» [67] будешь?

– Спрашиваешь еще!

– Как твои? Малик уже хафизом [68] стал?

– Еще нет, учится, – коротко отвечает Юсуф.

Он не рассказывает другу, что после развода сын с ним едва здоровается. Юсуф иногда скучает по Насибе, забывая, как он устал от ее правильности, морального благородства и многофункциональной холодности. Он сделал то, что, наверное, было меньшим злом, но каждый день сомневался, стоит ли все же разводиться. Развод – самое ненавистное из дозволенного, повторял он себе тогда. И вот наконец они развелись, и у Юсуфа больше нет Насибы. И, кажется, у него вообще никого нет: один сын винит его в том, что мать несчастна; второй с каждым днем злится на мир все сильнее, скоро и он поймет, что злиться надо на отца, а не на весь мир.

Юсуф не жалеет. В мотивирующих картинках пишут про старшее поколение, которое не знало разводов, потому что поломанные вещи они чинили, а не выбрасывали. Но Юсуф не хочет тратить жизнь на починку неработающих идей. Один раз он малодушно набрал сообщение Насибе: «Это было ошибкой. Другой семьи у меня нет». Не отправил, а потом ее идда кончилась. Да и не ошибкой был их развод.

Лиза, Дарья и Мансура

Фигура умолчания

Лиза вытирает потные ладони о шаровары цвета хаки и чешет колено через ткань. Чехол нагревшегося планшета розовеет в ее руках, и этот подростковый поросячий цвет превращает ее недешевый айпад в нечто среднее между гламурным клатчем, сшитым в деревне под Стамбулом, и мужской борсеткой года из девяносто шестого. Арина смотрит ей в глаза через стекло, окаймленное розовым кожзамом. Лиза говорит:

– Меня беспокоит, что я не готова к браку. Я ведь недавно развелась, а теперь оказалась замужем, и это случилось так быстро, что я все еще чувствую себя незамужней. Это словно само собой вышло.

Ольга расчесывает длинные волосы, отпирает микрофон:

– Лиза, можно мне прояснить?

Лиза кивает, хотя никаких прояснений не хочет.

– Ты вышла замуж, потому что не веришь в секс без брака?

Лиза фыркает:

– Если очень сильно упростить, то да.

– А если бы вы не поженились, что было бы?

Арина вмешивается в диалог:

– Лиз, ты вполне можешь не отвечать на эти вопросы. Терапевт тут я, и ты…

Но Лиза уже завелась, она перебивает:

– Все нормально, я справлюсь, не надо меня защищать. Мне самой интересно. Если б мы не поженились, то перестали б видеться. И я бы все время думала… Просто он с Асей моей так хорошо общается. Мужчины же часто и со своими детьми не общаются, тем более с чужими. И вообще он мне симпатичен. Но если б не брак, то мы бы больше не увиделись.

Дарья спрашивает:

– То есть правильно будет сказать, что вы поженились, чтобы познакомиться?

– Более чем правильно, – хохочет Лиза.

Дарья говорит:

– Ну так и знакомься без угрызений совести. О чем ты беспокоишься?

Лиза задумывается:

– Я боюсь, что он мне понравится, а я ему разонравлюсь.

Арина тихо произносит:

– Сближаться всегда страшно. Знаешь, о чем я подумала? Ты говоришь, что не готова, что недавно развелась. Когда это случилось?

Лиза отвечает:

– Четыре года назад.

Тогда Арина говорит:

– У меня такая фантазия, что если бы тебе не хватило этого времени, то ты бы и не оказалась в той точке, в которой находишься сейчас. Ты бы остановила себя.

Лиза теряется. Она не уверена, что это правда. Если бы не та вспышка ярости в магазине, она бы не обратила внимания на Хамзу, он остался бы для нее лишь частью дымки и морока в просторах приморских равнин. Она очень естественно останавливала себя от знакомств, но тут в нее пустили солнечным зайчиком сильных эмоций.

– Или не остановила б, – наконец откликается она Арине.

Эльмира поворачивается к камере ноутбука.

– Для меня это про динамику, про контакт. Но еще я чувствовала какое-то раздражение, как будто ты говоришь про одно, а волнует тебя другое. Сессия про фигуру умолчания.

И это сказано очень точно. От умолчания разбухает и разрушается спокойствие, как от сырости и черной плесени разбухает столик под раковиной в квартире Хамзы. Но Лиза не решается рассказать ему про свою способность проникать