его на новый путь исследования: он решил выяснить, кем на самом деле были примитивные кочевники Быстрые кони, упоминаемые в летописи лишь вскользь.
Первую зацепку историк обнаружил в личных записях главного советника императора. Держа этот источник в памяти, историк начал искать схожие тексты, относящиеся ко времени падения Достойной династии. В ходе этой работы он сделал важное открытие: в материалах той эпохи слово «непорочный» нигде не употреблялось для обозначения захватчиков с севера вплоть до момента провозглашения новой династии. Он не нашел упоминаний о Непорочном царстве, Непорочном народе или Непорочной армии. Напротив, в большинстве записей, оставленных очевидцами вторжения и смены власти в Дитя Дракона, захватчиков называли просто «захватчиками» или «северными захватчиками». И, к глубочайшему изумлению историка, он также обнаружил множество упоминаний «Быстрых коней», «варваров Быстрые кони» или «захватчиков Быстрые кони». Встречавшие эти отсылки ранее другие исследователи считали, что речь идет о грозной кавалерии Непорочной армии. Однако он не нашел никаких доказательств в пользу этой версии. Это означало, что Достойная династия пала не под натиском равной ей по блеску и утонченности соперничающей цивилизации, а в результате нашествия кочевых всадников с севера.
Довольно бесславное происхождение.
В «Подлинной летописи о Достойных и Непорочных» также утверждалось, что праведные мужи из Дитя Дракона умоляли правителей Непорочного царства спасти страну от тиранического произвола последнего императора Достойной династии и его чиновников. Однако, как и прежде, историк не нашел никаких свидетельств, подтверждающих эту историю: в личных записях сановников и даже образованных простолюдинов того времени ничего о кризисе сказано не было, а даже, наоборот, упоминались общий мир и достаток в стране. Оказалось, что и этот эпизод был лишь выдумкой, придуманной для того, чтобы нравственно оправдать вторжение и уничтожение Достойной династии.
Альтернативный нарратив, который историк сумел различить за слоями лжи, сильнейшим образом отличался от того, что преподавали школьникам. Все демонстрировало, что Достойная династия пала под натиском Быстрых коней, которые прорвали северную линию обороны империи, разбили императорскую армию, взяли столицу и захватили власть, образовав новый режим, который позднее принял название Непорочной династии. Однако грубоватые полководцы-захватчики не имели опыта управления обширным государством, поэтому они сохранили большую часть административного аппарата в Дитя Дракона, полагаясь на чиновников, которые согласились им служить ради спасения собственных жизней и сохранения части привилегий. В последующие поколения император, его клан и вся правящая элита переняли язык, обычаи, даже одежду и манеры юга – так что к моменту правления пятого императора, Сокрытого солнца, они выглядели и вели себя как полноправные наследники прежней династии. Что же касается упоминаемых в официальных хрониках частых визитов первых императоров в Пурпурное Облако, историк не нашел ни одного свидетельства, подтверждающего, что эти поездки действительно имели место. Напротив, подозрительные записи со следами очевидного позднего вмешательства, скорее всего, были подделаны при Сокрытом солнце.
Даже когда историк собрал достаточно доказательств, чтобы как минимум обосновать актуальность теории и выстроить иную версию основания Непорочной династии, он все еще колебался, не решаясь опубликовать выводы. Какая-то часть его все еще не могла до конца во все это поверить. Кроме того, он понимал: если его идеи окажутся верными, это потребует не просто пересмотра части истории – это повлечет за собой конец всех исследований, посвященных Непорочному царству. За прошедшие века были написаны сотни книг и статей об истории и культуре этого государства. Целые поколения специалистов построили на этом профессию и карьеры. Кроме того, наследие Непорочного царства имело огромное значение для всей нации, ведь этот период по-прежнему изображали как время не только мира и процветания, но и беспримерных художественных и литературных достижений. Одна знаменитая книга называла эту эпоху «Возрождением Великого цикла». Что касается императора Сокрытое солнце, то его идеализированный образ украшал одну из банкнот национальной валюты.
Даже если бы удалось убедить людей в теории, над всем исследованием историка нависал более существенный вопрос: что значит разоблачить целый период национальной истории? Тем более период, который по сей день оставался предметом национальной гордости. Если цель императора Сокрытое солнце действительно заключалась в том, чтобы подарить потомкам лучшую версию прошлого, то он успешно справился с этим. Да, Непорочная династия в конце концов пала, погрузив страну в хаос периода Семи династий, который продолжался до восстановления порядка при Лучезарной династии. Но благодаря тому, чего добился Сокрытое солнце, слава Непорочного царства не померкла, а стала неотъемлемой частью исторической памяти как ученых, так и простых людей. Миф о той великой эпохе оказался живучим и востребованным.
Историк прекрасно понимал, что убедительность подобного мифа не делает его ни истинным, ни добрым. Мир полон «живучих» историй – мифов, слухов, пропаганды и теорий заговора, которые искажают реальность, манипулируют людьми, а порой служат оправданием чудовищнейших злодеяний. Он отказывался верить, что широко воспринятое заблуждение каким-то образом становится истиной. К черту Осберха с его Тлёном. Как бы ни была успешна и любима история о Непорочном царстве, она оставалась ложью. Ложью, построенной на крови бесчисленного множества людей. Во время исследования историк ощущал, будто эти люди – живые, мыслящие, чувствующие люди, которые трудились, любили, надеялись и просто хотели вернуться домой, те, кого пришлось не просто уничтожить, но стереть из исторической памяти, чтобы ложь могла укорениться, – преследуют его. Чувство тревоги, поселившееся в нем с самого момента возникновения теории, лишь нарастало по мере продолжения работы.
Он начал видеть кошмары – сцены массовых убийств.
Однажды ранним утром, когда за окном еще было темно, историк лежал в холодном поту на кровати после особенно страшного сна о резне, который ощущался почти как личное воспоминание. Ужас вскоре сменился гневом на подлого правителя. Даже если не получится убедить других ученых в теории, историк чувствовал, что обязан довести дело до конца – разрушить замысел императора во имя памяти всех, кто был уничтожен ради симулякра прекрасной цивилизации. И все ради чего? Ради уязвленного самолюбия одного человека? Ради ложного величия всей страны? Если великое наследие правителя – великая ложь, то не задача ли историка – разоблачить ее и показать миру всю тщеславную жестокость прославленного императора? Возможно, он был единственным, кто мог бы вернуть хоть долю справедливости погибшим. С этого момента работа перестала быть просто научным исследованием, она стала делом чести, яростной потребностью сорвать маску с почитаемого правителя и показать миру, каким извергом он был на самом деле.
И историк с головой ушел в архивы, неустанно распутывая каждую ниточку, чтобы сплести из них связное полотно ужасной истины о сокрытом прошлом.
Наконец историк начал писать книгу под названием «Подложная страна: выдуманное
