казалось, остывала от произошедшего, как после пожара. Мы остановились в центре комнаты, впервые оставшись наедине друг с другом в добром здравии и почти трезвом рассудке.
Казалось, что на всех мыслимых и немыслимых поверхностях вокруг нас стояли пустые бутылки, пол был устлан ровным слоем конфетти. Гелевые шарики медленно опускались от потолка к полу, как будто маленькие привидения тянули их к земле. Макс притянул меня к себе, закручивая в медленном танце. Носом он зарылся в мои волосы, левой рукой нежно взял меня за запястье, а правую руку опустил чуть ниже талии. Его ладонь казалась обжигающе горячей даже через ткань платья. Мы танцевали, стоя босиком на когда-то белоснежном ковре. Пятки тонули в ворсе, холодном от пролитого кем-то напитка, а тело плавилось от ощущений. Настолько он был близко.
Мои ментальные блоки и зажимы будто сорвало: больше не было паники и списка английских времён. Я медленно дышала в такт ритму и физически чувствовала притяжение между нами. Оно отдавалось эхом от высоких стен, смешиваясь с песней:
I wanna be yours, I
Wanna be yours,
Wanna be yours…
– Я более не намерен делать вид, что не хочу тебя, – тихо сказал он. Пальцы его правой руки коснулись моей ключицы. – Ты в моей голове с той самой ночи, когда я впервые увидел тебя в клубе, – продолжил он, спускаясь руками к груди. – Ты сводишь меня с ума…
Последовал нежный поцелуй в плечо.
Песня переключилась на Arctic Monkeys – Do I Wanna Know? Бас, тяжёлый и навязчивый, вошёл в резонанс с моим дыханием. По тому, как дрожали его руки, я поняла: он уже не был тем солнечным красавчиком из клуба. Он был таким же голодным до этого момента, как и я. Эта мысль дала мне странную власть. Резкий, почти агрессивный переход в музыке совпал с тем, как его руки внезапно сжали мою талию крепче. Дыхание на секунду перехватило, когда он так прижал меня к себе, и я наконец почувствовала каждую мышцу его тела через тонкую ткань одежды.
– Не знаю, что будет завтра, но сегодня… – он запнулся, ища слова, которые не прозвучат как пустое обещание. – Сегодня ты вся моя…
Видимо, он хотел сказать что-то ещё, но я резко прервала его поцелуем.
Достаточно разговоров, перейдём к делу. В этом поцелуе было всё: и мой ответ на его сомнения, и моё согласие, и моё собственное «чёрт с ними, с этими последствиями», выжженные на кончике языка.
– Отнеси меня наверх, мой принц, – прерываясь, сказала я.
– Да, моя королева, – только и успела услышать я и тут же почувствовала, что он подхватил меня на руки и несёт как пушинку. Я прижалась лбом к его шее, чувствуя, как его пульс отбивает тот же безумный ритм.
В спальне он смотрел на меня, медленно снимая платье, и я позволила ему смотреть. Его пальцы скользили по молнии неторопливо.
Я позволила ему снять с меня чулки и нижнее бельё, оставив только тиару на голове – как абсурдный символ моего триумфа. В мягком свете прикроватных ламп я позволила ему увидеть абсолютно всё – татуировку, шрам на коленке от падения в детстве с велосипеда, скопление родинок в виде созвездия на бедре. И он не просто смотрел – он изучал меня, изучал каждый участок моего тела, как буквально пару дней назад изучал свои учебники.
Он смотрел на меня не как на объект желания, а как на что-то невероятное, что-то неземное, и в этом процессе было больше обнажения, чем в самой наготе. Я видела, как в его глазах вспыхивали интерес, понимание, восхищение и та самая животная жажда, которую он уже не сдерживал, пока его руки рисовали карту моего тела.
Его кожа была солёной на вкус, она по-прежнему пахла цитрусом и деревом, но теперь этот запах казался таким родным. Дыхание было горячим и сладким, с привкусом виски и табака.
Он что-то шептал мне на французском, и это возбуждало ещё больше. Он словно гипнотизировал меня незнакомыми словами и новыми ощущениями от его прикосновений.
С первого этажа доносился припев:
Do I wanna know
If this feelin’ flows
Both ways?
Мне было наплевать на то, что будет завтра, на то, что он скоро уедет или разобьёт моё и без того хрупкое сердце.
Момент соприкосновения душ не спутать ни с чем, Лапуля. Это круче любого оргазма, любой вкусной еды или крутой покупки. Момент осознания, момент наслаждения, когда не нужно говорить на одном языке, бояться или сомневаться в чём-то. Момент, когда не важно, что у тебя было в прошлом или как повернётся будущее. Момент настоящего. Настоящих чувств. Настоящего касания.
А потом был рассвет. Неяркий, размытый, затянутый смогом и дымкой наших сигарет. Мы встречали его на террасе, сидя в обнимку, укутавшись в огромный тёплый плед, и курили. Город только начинал просыпаться, на улицах можно было увидеть одиноких прохожих, слышался редкий гул машин.
Он сидел позади меня, обхватив своими ногами мои бёдра. Его губы медленно, сантиметр за сантиметром, исследовали татуировку на моей спине. Каждое его прикосновение и тёплое дыхание на коже вызывали волну мурашек.
– Сейчас же ведь самое время открыть подарки? – с довольной улыбкой спросила я.
– Конечно. Сейчас принесу. Взять тебе вина? – спросил Макс, поднимаясь.
Я кивнула и сладко потянулась. Отличное завершение моего дня: вот так сидеть абсолютно голой, завёрнутой в уютный плед на тёплой террасе, и позволить первым лучикам утреннего солнца коснуться моего лица. После потрясающего секса с тем самым мужчиной, который ещё и принесёт мне вина.
– И что же там? – потирая руки, спросила я, начав заглядывать во все пакеты подряд. – Ты только посмотри! – вытаскивая из большого пакета две пухлые упаковки и открытку.
«Мам, пап, вам давно пора носить парные пижамы. С днём рождения! Ник», – прочитала я открытку вслух и, улыбаясь, развернула одну из упаковок.
– Макс, теперь мы официально родители, – пошутила я, рассматривая тёмно-синие кофты с капюшоном. На спинах красовались луна и солнце.
– Я благодарен Нику за выбор цвета. Я бы смотрелся как полный идиот в голубом, – усмехнулся он, подавая следующий пакет.
– О боже… – только и смогла проговорить я.
– Что там? – Макс с интересом заглянул. – Оу…
В пакете ровным слоем лежало штук сто презервативов.
«Наслаждайся. Люблю тебя, Джулс!» – прочитала я в открытке. Ну теперь всё понятно.
– Зато не придётся делать лишних покупок, – он улыбнулся, откладывая это богатство в сторону.
Мы перебирали все пакеты около часа,
