раскрытое письмо. — А скажи мне, Мирошечка. Ответь. Ты скрипочку мальчику подарил или за айфонами её не заметил?
— Скрипочку? — пришла музыка из подзабытого уже цветного сна, однажды напугавшего его неприятным пророчеством. — Какую скрипочку?
— Мироша! Посмотри в мои красивые глаза.
А что, собственно, смотреть? Ну, не дарил он скрипочку. Потому что всю жизнь мечтал о друзьях. Он ещё с детдомовских времён помнил истину: «У кого — возможности, у того — друзья». И вот они появились — возможности. Почему бы ими не воспользоваться? А скрипочка… Для слабых.
— Мироша!
— Что?
— Я знаю, почему не работает посох.
— Почему?
— Ты пытаешься быть Дедом Морозом, а нужно быть собой. Поверить в чудо легко, тяжелее поверить в себя. Поверь в себя и перестань торговаться с судьбой. Будь душевным и бескорыстным. Я знаю, ты можешь. Я тебя такого полюбила. Такого, Мироша. Подари мальчику музыку. Просто так. У тебя есть один шар.
— Просто так? Но в перечне подарков нет скрипки.
— Помнишь, мы делали проект для фабрики музыкальных инструментов? Ты тогда здорово потрудился. Тебе дать телефон их директора?
— Дай! — сказала собака и вильнула хвостиком. Или это такой «гав» у неё получился?
* * *
Одинокие снежинки всё ещё падали на землю, но без особой охоты, как-то вяло, через силу. Будто их выгнали с небес за некую провинность, пропустив мимо ушей всякие оправдания. Ничего, наступит весна, будет возможность вернуться и всё исправить. А пока придётся поваляться в сугробе, подумать о своём поведении. Помечтать. Хорошо, сугробов в этом декабре намело выше крыши. Есть в чём валяться. А то в иной год бывало — прямо с неба всей своей роскошной красотой и в грязную жижу. Всяко бывало. Эх! Что снег? Вода. Вода, ввиду всем известного круговорота её в природе, — штука бессмертная. Другое дело человек. Кто он, что он? Песчинка в горлышке песочных часов: снизу ждут предки, сверху подпирают потомки. И не факт, что кому-то придёт в голову перевернуть часы. Но даже если придёт кому-то, ничего для человека в глобальном смысле не поменяется.
— Да ты отлипнешь когда-нибудь от айфона или нет? Пропал пацан. Был и скис.
Толчок локтем в бок должен был оторвать Жукова от новенького гаджета, вчера подаренного Дедом Морозом.
— Ай! Ты что, Клюв. Я же его чуть в снег не выронил.
Вот уже минут десять они стояли у хоккейной коробки, опираясь на покосившейся бортик, наблюдали за остатками былого столпотворения у подъезда напротив и ждали машину, которая, по прогнозам, сегодня должна заливать каток. Души парней истосковались по хоккею. Ромашкиной просто хотелось покататься на коньках. Развеяться.
— Убери айфон. А то окончательно прокиснешь.
— Как это?
— А так. Как огурец в банке. Иногда человек до поры вроде нормальный со всех сторон, а потом собьётся с пути. И становится невкусным. Неинтересным никому. Даже самому себе. Кислым. Посмотри вокруг: вон их сколько кислых развелось. Один другого кислее.
Жуков спрятал гаджет во внутренний карман, повертел головой. Вот старик в норковой шапке с телефоном в руках, за ним — два подростка, женщина тянет санки с малышом, девушка с парнем… Все на ходу пропадают в телефонах, будто жизнь у них проходит там, а не снаружи. Люди у подъезда, ожидая Деда Мороза, в тайне надеясь на чудо, тоже не выпускают из рук гаджеты. Жуков нахмурился, шмыгнул носом.
— Это потому, что там целый мир. Интересный и яркий.
— Коля, вот мир! Снег, каток, дома, школа, мы с Ромашкиной.
Маша повела рукой в вязаной варежке по торцу бортика, сбрасывая снег внутрь хоккейной коробки. Тоже шмыгнула носом.
— Мир — здесь, — она постучала себя по голове. — Если здесь мира нет, то его нигде нет. Мультики одни.
Машина всё не приезжала.
— А вот и наши Дед Мороз со Снегурочкой, — Клюев ткнул пальцем в направлении знакомого подъезда.
Дело вчера сладилось на удивление быстро. Утром позвонили директору фабрики, а вечером пришёл человек с посылкой. Чудо решили не откладывать в долгий ящик. Тем более идти недалеко — Игнат Савельев жил в пятиэтажке напротив.
Правой рукой Безбородов опирался на посох, левой нёс скрипку в футляре. Одет он был по Дедморозовски, и всем своим видом выражал исключительное благодушие и неподкупное величие. Перед ним из подъезда выбежала собака и тут же пристроилась у тонкой берёзки. Как и дотерпела-то? За ним, поправляя воротник, и щурясь от белого снега, вышла из подъезда Зоя.
Немногочисленные фанаты тут же сомкнулись плотной цепью, на красных от мороза лицах забегали глазки, руки потянулись к Безбородову.
— Айфон, айфон, айфон!
— Мне, мне, дедушка. Я уже две недели жду.
— И мне!
— И мне!..
Зою с непривычки едва не сдуло таким напором обратно в подъезд. Но настоящий боец внутри неё победил труса, и она осталась.
— Больше нет айфонов, друзья. Отныне я могу предложить вам только свою дружбу и хорошее отношение.
С таким Безбородовым Зое нечего было бояться, и она окончательно расслабилась.
— Хотите кофе?
Достала термос из сумки. Начала откручивать крышку.
— Что ты за друг, если чудо зажал. Докажи свою дружбу.
— Что ты за волшебник без волшебства?
— Дед Мороз! Дед Мороз!
— Даёшь айфон!
— Чуда! Чуда! Чуда!
Но Дед Мороз оставался непреклонен. Скала, а не Дед Мороз! Генералиссимус среди волшебников.
— Чудо есть внутри каждого из вас. Ищите.
Собака зарычала, оскалилась, приготовилась к драке. Безбородов шагнул прямо, раздвигая людей, словно кусты у дороги. Преодолел препятствие и пошёл, не оглядываясь, уводя с собой Зою и взволнованного пса. Жаждущие постояли минуту, посмотрели вслед источнику потенциального счастья и разошлись.
— Не сработало детдомовское правило.
— Какое правило, Мироша?
— Да ладно. Главное, что вы со мной.
— Мы всегда с тобой! Да, собака?
Собака уже прыгала, повизгивая, по свежевыпавшему снегу и совсем не слышала заданного ей вопроса. Но если бы слышала, поддержала бы Зою всеми четырьмя лапами и хвостиком.
Домофон удивился Деду Морозу с новогодним подарком, но, почмокав, разрешил войти. На площадке из приоткрытой двери с цифрой «сорок восемь» их встречали три пары глаз: папы, мамы и сына.
— Здравствуйте, уважаемые родители и дети. А кто, скажите на милость, из вас Игнат? Уж не тот ли, кто больше всех?
— Нет, это папа, — дверь открылась полностью, выпустив мальчика. — Я Игнат! Если вы не ищите другого Игната.
— Вот мы сейчас и посмотрим, тот ты Игнат или не тот.
Ожили папа с мамой, засуетились. Первой заговорила мама.
— Да вы заходите в дом, что на площадке-то стоять? Зябко здесь.
— Никак Дедушка Мороз Игнату айфон принёс? Наслышаны о вас,
