штаны, обтягивающие бедра.
– Почему?
– Разве не ясно? Он не хочет иметь ничего общего с нами, особенно с тобой. У него свой мир.
– Ну, так уж вышло, что его мир очень меня привлекает… поэтому я готова на что угодно, – она облизывает губы.
Официант ставит на столик напиток Сии, переводит на нее взгляд, и его глаза внезапно загораются. Он кажется взволнованным и быстро уходит. Сиа не удивляется такой реакции.
Синьор в костюме и галстуке в сопровождении других сотрудников идет в нашу сторону. «Что происходит?»
– Ты их знаешь? – шепчет Оливия.
– Старые друзья.
Мужчина заговаривает первым.
– Сиа, какая радость! Что же ты нас не предупредила, мы бы подготовились.
– Не хотела вас беспокоить. Я же говорила, что вернулась. Как идут дела?
– Все прекрасно, мы передали отчет Тому на прошлой неделе. Не волнуйся, твоя сеть расширяется.
«Твоя сеть?»
Сиа потягивает свой напиток через трубочку. Меня поражает непринужденность, с которой она принимает их внимание. Понятно, что она не из тех девушек, которые смущаются перед людьми, но эти мужчины прямо готовы упасть перед ней на колени.
– Что за сеть? – шепчу я.
Сиа опережает официантов, которые хотели ответить.
– Не важно.
Хозяин бара многозначительно молчит.
– Хотите порадую вас, как в прошлый раз? Это уже традиция.
– Да, пожалуйста. После того дня клиенты приходят сюда в надежде услышать тебя снова. Думают, что ты здесь работаешь.
– Я испорчу вечер, – предупреждает Сиа.
Несмотря на это странное предостережение, они не отказываются. Не знаю, что должна была сделать Сиа, но, кажется, в прошлый раз она их этим околдовала.
Не говоря больше ни слова, она направляется на небольшую сцену в центре зала. Мы с Оливией с интересом наблюдаем за происходящим: некоторые из посетителей ее, похоже, узнали.
– Она будет петь? – гадает Оливия.
– Не думаю, там не микрофон… это скрипка.
Сиа нежно берет инструмент, наклоняет голову вбок и поднимает смычок. Она находит нас взглядом и ехидно улыбается, будто хочет сказать нам: наслаждайтесь представлением. Внезапно на ее лице появляется серьезное, жесткое, даже тоскливое выражение. Я никогда не видел ее такой. Она закрывает глаза. На несколько секунд воцаряется полная тишина.
Душераздирающая медленная мелодия начинает разрывать спрятанные шрамы, вскрывать незажившие раны и высвобождать крики, задушенные чувством вины. Я уверен, что даже элегантный фасад Оливии дает трещину: звуки скрипки нарушают все границы, переходят любую черту.
Только когда ведьма использует магию слез,
мир вспоминает о ее страданиях, о крови, которая не перестает течь из ее сердца.
И в это мгновение люди чувствуют вину за то, что сжигали ее, казнили ее, секли и убивали ее долгие годы.
Невыносимая боль ведьмы всегда оставляет горький и мучительный страх.
Потому что, когда ведьма плачет, она мстит за смерть всех своих предков, всех женщин, сожженных человеческим безумием.
Вот почему со звуками музыки можно услышать пылающие крики, мольбы, стоны обожженных сердец.
Медленно смычок останавливается.
Мелодия замирает в воздухе, боль снова ныряет на глубину, подальше от человеческих глаз.
И люди внезапно просыпаются от чар, на границе между реальностью и кошмаром.
Но один человек остается в плену этой печальной, невыносимой мелодии: ледяной принц обронил нечто ценное, за что колдуны продали бы сердца своих любимых.
Ледяную слезу, вызванную криками боли ведьмы.
Сиа
Один миг, единственное мгновение… но это был он. Я видела его на пороге, парализованного мелодией скрипки, слеза медленно стекала по его щеке. Ледяной принц, который оплакивает страдания ведьмы, – это неслыханно, это бросает вызов законам природы. Никто не видел ничего подобного. Но заметив мой взгляд, он тут же отворачивается и выбегает на улицу.
– Дерек! Стой!
Я бросаюсь за его тенью. Ныряю в толпу, меня толкают со всех сторон. Я пробираюсь между прохожими, не сводя глаз с его силуэта. Холод пробирает до костей. «Почти… уже близко… вот он!» Запыхавшись, я хватаю его за руку. Человек поворачивается. «Это не он». Я стою как вкопанная посередине пешеходного перехода, а люди спешат с одной стороны дороги на другую. Парень, которого я схватила, растерянно смотрит на меня, отворачивается и уходит.
«Может, мне показалось? Может, там и не было Дерека?»
Я пытаюсь отдышаться, мурашки бегут по спине, ноги дрожат. Рядом со мной нет никого, похожего на него. Похожего в реальности, а не в моих мыслях. Звук автомобильных гудков взрывает морозный воздух, фары машин слепят меня, я зажмуриваюсь. Только сейчас я понимаю, что светофор горит красным. Я не успеваю сдвинуться с места, как передо мной пролетает машина. На такой скорости, что порыв воздуха отталкивает меня на шаг назад. Я закрываю глаза и задерживаю дыхание. Кто-то резко хватает меня и тащит на тротуар. Я чувствую ледяное прикосновение пальцев к своей коже, и словно электрический разряд пронзает меня.
– Что тебе в голову взбрело? – В его голосе звучит обычное высокомерие.
Я улыбаюсь. Я не могу не радоваться. Это был не сон, я ясно его видела: Дерек действительно слушал меня. И сейчас, хоть он и смотрит на меня с презрением, я счастлива. Он прячет беспокойство за злостью. Я никогда не видела этого в принце, это иррационально, но прекрасно. Машинально, почти повинуясь инстинкту, я поднимаю руку, чтобы дотронуться до его щеки. Он распахивает глаза и отшатывается.
– Ты никак не хочешь понять. Тебе бесполезно говорить, – раздраженно шипит он.
– О, я все прекрасно понимаю. Ты скрываешь больше, чем я думала. Твоя слеза в безопасности со мной, ледяной принц.
– Ты и правда думаешь, что я был там… ради тебя? – он почти смеется.
– Конечно, я всем отправила адрес…
– Я просто возвращался домой, мой дом вон там, – он показывает на дорогу с презрительной усмешкой. – Я даже не собирался заходить в бар. Я не трачу время на такие вещи.
«Такие вещи?»
– Почему ты врешь?
Прохожие бросают на нас любопытные взгляды. Двое людей, которые орут друг на друга посреди улицы, не могут не привлечь внимания.
– Это ты врешь сама себе. Вернись из сказочного мира, ведьмочка. Бесит эта инфантильность, – его взгляд стал злым.
Я делаю шаг к нему.
– Знаешь, что бесит? Как ты постоянно избегаешь самого себя.
– А теперь ты в роли психоаналитика? – Он смеется, наклонив голову вбок. – Твои безумные правила убедили тебя, что ты имеешь право судить людей, прикрываясь этими глупыми и жуткими сказочками. Ты скучная, свихнувшаяся и чертовски инфантильная.
Вот что он скрывает за своими доспехами? Бесконечную ненависть к ведьме? Он бросает меня посреди улицы с ощущением бесконечной пустоты. Паук всегда знает, как ранить ведьму, как отравить и убить
