даже цикады…
Синяки побледнели, и меня снова допустили до работы в зале. По выходным всегда случался такой наплыв посетителей, что в кафе выстраивалась очередь. Я принимала и разносила заказы, рассчитывала гостей, вытирала столики и провожала новых посетителей на место ушедших.
– Три человека на фамилию Сакагути! Пожалуйста, проходите, ваша очередь, – позвала я, и с дивана встали молодые супруги с маленьким ребенком. Вскоре зашел новый гость, его я тоже поприветствовала… и застыла.
– Сараса, – ласково обратился он ко мне. На мгновение я заметалась, стоит ли проводить к столику семью или выйти навстречу Рё, однако тут подошла Андзай и прошептала, что реагировать нельзя.
Она же взялась и обслужить его столик, а я старалась держаться подальше, но, когда я вышла в зал с кофейником, он и себе попросил добавки.
– Сараса, хорошо, что у тебя все хорошо.
Я молча наполнила его чашку.
– Ты так неожиданно исчезла, я переживал. Где ты живешь? У Андзай? – спокойно спросил он.
– Я на работе, – напомнила я и сбежала.
Рё спокойно пообедал и без лишнего шума ушел. Я вздохнула спокойно, но теперь стоял вопрос, как быть после смены. В четыре часа я освободилась, и раздевалка уже стояла на ушах.
– Канай, там, говорят, твой молодой человек пришел? – с беспокойством спросила Хирамицу. – У вас все хорошо?
– Что именно? – уточнила я, глядя ей прямо в глаза, и женщина несколько смутилась:
– В последнее время мне кажется, у вас все не очень ладно. Помнишь, какая ты побитая приходила? В университете я подрабатывала волонтером в убежище, и, если я чем-то могу помочь…
Отчасти в ее словах проскальзывало и любопытство, но в первую очередь – участие.
– Спасибо большое. Если будет такая необходимость, я бы с удовольствием попросила совета, – ответила я, не отводя глаз. У Хирамицу чуть челюсть не отвисла. Я же быстро переоделась, и мы с Андзай покинули коллег.
Обычно мы пользовались служебным выходом, но только не сегодня. Пока перерыв не закончился, я предупредила старшего менеджера о том, что произошло.
– Хорошо, – ответил он. – Если будут трудности, не стесняйтесь обращаться. Мы вам и смены переставим, и я вообще готов сделать все, что в моих силах.
– Простите за хлопоты.
– Ничего страшного. У меня младшая сестра проходила через похожий ужас.
– Правда?
– Она и в полицию обращалась, но там только развели руками, и с тех пор она заперлась в доме. Уже много лет прошло. Надеюсь, вас эта судьба минует.
Я наконец поняла, почему он так за меня переживал.
– Надеюсь, все поскорее разрешится.
– Спасибо вам большое, – поклонилась я и вышла из кафе. Андзай меня уже дожидалась в торговой галерее: она следила, чтобы Рё не объявился. Мы смешались с остальными покупателями торгового центра и вышли на улицу. Там я поймала такси. Андзай велела звонить, если попаду в беду, и я поблагодарила ее, уже сидя в салоне.
Я догадывалась, что Рё рано или поздно придет, поэтому не сильно испугалась. Велела себе успокоиться и двигаться дальше. Главное – успокоиться… Всю дорогу я повторяла одно и то же заклинание. Но когда доставала ключ возле дома, кто-то вдруг схватил меня за руку. Рё.
– Значит, все-таки здесь, – промурлыкал он со счастливой улыбочкой и больнее стиснул запястье. – Тут ведь дом Фуми Саэки?
– Ты что, следил за Фуми?
За него я перепугалась больше, чем за себя.
– Ты живешь с ним?
– Нет.
– Врешь. – Рё постепенно надвигался и вжал меня во входную дверь. – Возвращайся сейчас же, и я тебя прощу.
Я распахнула глаза.
– Разве я чем-то провинилась?
– Я могу подать на вас в суд за ущерб от беспочвенного расторжения помолвки.
– У нас с Фуми не те отношения, о которых ты подумал.
– С учетом фактов никто тебе не поверит.
– Нет никаких фактов. Все только интерпретировать горазды.
И так было всегда. Взрослые, общественность, друзья, партнеры – все, все…
– Ты вообще нормальная? – Рё вдруг схватил меня за волосы, и я скривилась от боли. – Это же Саэки! Это он похитил тебя и два месяца держал взаперти! Ты забыла, что он с тобой сотворил?!
– И что же он, по-твоему, сотворил? – спросила я срывающимся голосом.
– Мне даже вслух произносить не хочется.
– Ни ты, никто ничего не знаете. Он мне ничего не сделал. Я сама пошла за Фуми. Мы каждый день ели вместе, смотрели кино, разговаривали и спали в разных комнатах. Я от него видела только добро. И хотела остаться с ним навсе…
Тут Рё потащил меня за волосы и со всей дури швырнул в дверь. С небольшим запозданием я почувствовала боль. Я изо всех сил держалась, чтобы не упасть, заструился пот.
– Зачем… ты так делаешь? – спросила я, впившись глазами в своего обидчика. Слабость и беспомощность постепенно сменялись гневом.
– Потому что словами ты не понимаешь!
– Думаешь, пойму, если ты меня изобьешь? Твой отец часто поколачивал мать, так? Ты же горевал, когда она ушла? Тогда зачем повторяешь те же ошибки? Так ты ничего…
– Заткнись! – заорал он над самым моим ухом, как будто резанул барабанные перепонки ножом. – Мои родители тут ни при чем! Все ты виновата! Знаешь, как это называется?! Стокгольмский синдром! От страха мозг искажает факты. Ты больна! И если ничего не сделать, никогда не вылечишься!
Он несколько раз стукнул мою голову о дверь, я не удержалась на ногах и осела на землю. Рядом кто-то закричал. За спиной Рё я смутно разглядела молоденькую парочку.
– Что ты делаешь? – спросил юноша, но Рё ничего не ответил и не отпустил меня. Парень куда-то позвонил. Видимо, в полицию. Рё постепенно пришел в себя, увидел, как я сижу под дверью у его ног, и испуганно отпрянул.
Вскоре прибыл наряд, и один офицер оттащил Рё от меня подальше, а второй принялся расспрашивать у прохожих, что случилось. Постепенно собралась толпа зевак.
– Итак, правильно ли я понимаю, что вы схватили эту женщину за волосы, кричали и били ее головой о дверь? – спросил полицейский у Рё, но он только опустил голову и молчал. – Пройдемте с нами.
– Постойте! Я его знаю, – вдруг воскликнула я.
– В каких вы отношениях?..
– Мы расстались. Я вернулась домой, а он меня здесь поджидал.
– Ты ушла, не сказав ни слова! Ничего не объяснила! – хрипло прикрикнул Рё.
Полицейский снова встал между нами. Видимо, расценил инцидент как обычную ссору и несколько смягчился:
– Если можете договориться, договаривайтесь. Нет – пройдите в участок и пишите заявление. Как поступите?
Я покачала головой:
– Мы поговорим.
– Хорошо. Только на всякий случай оставьте нам, пожалуйста, свои имена и адреса.
Мы заполнили бумаги.
– На первый раз мы вас отпускаем. Но, молодой человек, руки не распускайте. Успокойтесь, внимательно друг друга выслушайте и найдите компромисс, – велел нам пожилой офицер, потом успокоил толпу. Та парочка, что вызвала полицию, недовольно проворчала, чтобы мы выясняли отношения за закрытыми дверями, а не на публике, после чего ушла в дом.
– Прости, – извинился, повесив голову, Рё, когда толпа рассосалась. – Я очень виноват. Такое
