любовь куда-то спряталась. Страшно было ее потерять, завязнув в быту и вечной усталости. А сейчас казалось, что любовь вновь выглянула, ожила, как цветок, который чах, но потом его стали поливать, и он опять расцвел.
Косте надоели кубики, и он начал хныкать.
– Вот это тебя тоже скоро ждет, – прокомментировала Юля.
– Я уже поняла.
Пока Юля складывала кубики в пакет, пришел Петя.
– У нас важные гости? – поинтересовался он, остановившись на пороге.
– Важнее не придумаешь, – Алена поднялась с дивана.
– Привет, – поздоровалась Юля.
Петя, кивнув ей головой, перевел взгляд на Алену. Вот уж правду говорят, что с беременностью некоторые сильно глупеют. Чего это бедная Алена себе напридумывала? Петя же любит ее, это так заметно. Ладно, нечего совать нос в чужие дела. Двое должны во всем разобраться сами.
– Нам пора, – сказала Юля, поднимаясь с пола и держа в руках пакет с кубиками.
– Как, уже? – Петя посмотрел на гостью в растерянности.
– Костя капризничает, если мы сейчас не уйдем, то он устроит тут всем кузькину мать. Мне еще надо до дома его довезти. А ты следи внимательно за будущей матерью. Ее, между прочим, выгуливать необходимо.
– Там дождь.
– Вот дождь пройдет, и поведешь на свежий воздух.
– Вас понял, – ответил Петя и отдал Юле честь. – Ты дома тоже так же командуешь?
– Не скажу, – Юля послала воздушный поцелуй Алене и, подхватив Костю, направилась в коридор. – Должна быть в женщине какая-то загадка.
Хозяева тоже двинулись в коридор проводить гостей. Юля обувала сына в высокие ботиночки.
– Кстати, забыла сказать. Я тут недавно наткнулась в Сети на репортаж о съемках нового фильма. Ты очень эффектно размахиваешь шпагой, я впечатлилась. Надеюсь, на премьеру пригласишь?
– Само собой.
Петя наблюдал, как Юля завязывает на сыне шапку, и взял за руку Алену. Ему хотелось сказать ей очень многое, но не при гостях. И еще он думал о том, что совсем скоро станет отцом, и у него тоже родится ребенок, и он будет его очень любить.
13
Они все-таки обедали вместе. Но это был не тот обед, на который рассчитывала Лара. Это было не маленькое уютное место со столиком у окна, где сразу же создавалась атмосфера уединения. Это был огромный помпезный ресторан с просторным залом, расписным потолком, вышколенным персоналом и царящим вокруг снобизмом. Лара поначалу даже растерялась.
– Почему здесь? – спросила она, оглядевшись.
– Мы ни разу здесь не были, – прозвучал ответ.
И этот ответ показался Ларе ответом чужого человека.
Их проводили к столику, отодвинули стулья, вручили меню, улыбнулись широкими, но бездушными улыбками.
От всего веяло холодом. Захотелось вернуться в гардероб, забрать оттуда шарф и накинуть его на плечи. А лучше попросить:
– Увези меня отсюда.
Но вместо этого Лара уткнулась в меню.
Ей сегодня снился сон. Ей снилось, что она бежит. Бежит долго, сначала по песку вдоль берега моря, потом по городским улицам, потом по длинному гостиничному коридору. Декорации меняются, а она все бежит и бежит от оставшегося позади Алика Робертовича, проблемы выбора, каких-то незнакомых голосов, отдающих эхом «все зависит от тебя, только от тебя». Она бежит вперед, не оглядываясь, задыхаясь, чувствуя, как подходят к концу силы, бежит к Саше, который стоит в конце коридора, раскинув в стороны руки. И Лара, делая последнее усилие, падает в его раскинутые руки со словами: «Я дошла». И эти руки, крепкие, родные руки, обнимают ее.
Лара даже во сне чувствовала, как сильно колотится ее сердце и какое это счастье – очутиться в надежных Сашиных руках. Добралась. Дошла. Теперь все будет хорошо.
Она до сих пор, если прикрыть глаза, могла до мельчайших подробностей вспомнить окончание своего сна.
Но когда Лара проснулась – постель была пуста. Саши рядом не оказалось. Она нашла его в кабинете что-то читающим в телефоне.
– Доброе утро.
– Выспалась? Ты сегодня очень крепко спала.
Лара не стала рассказывать мужу про снотворное, которое приняла накануне после всех событий сложного дня. Ответила только:
– Да, выспалась.
Ощущение теплых рук из сна не покидало долго, даже в магазине, стоило лишь прикрыть глаза.
И вот теперь они сидят в этом совершенно чужом месте за просторным столом, отделяющим их друг от друга, и Лара, уставившись в меню, не может прочитать название ни одного блюда.
– Выбрала?
– Нет. Никак не могу понять, чего мне хочется. А ты уже решил, что будешь?
– Да, салат с руколой и семгой, стейк с овощами-гриль.
– Тогда мне то же самое. Я сейчас приду.
Лара поднялась из-за стола и вышла из зала. Она все-таки мерзла, поэтому попросила в гардеробе свой широкий шелковый шарф.
Хотя с чего мерзла – непонятно. Но зябко, зябко… и пальцы ледяные.
А Саша уже сделал заказ, и им принесли большой чайник черного чая.
– Любопытство мы, конечно, удовлетворим, – сказала Лара, садясь на место и делая глоток, – но вряд ли этот ресторан станет любимым.
– Почему?
– Здесь нарядно и официально. Идеально для деловых встреч и совершенно не подходит для уютного обеда, – Лара поправила на плече скользкий шелк.
– А у нас уютный обед?
– Мне так казалось.
Горячий чай делал свое дело, и руки стали потихоньку согреваться.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Саша.
– Нормально. По-осеннему. Главное – не заболеть.
Они пили чай, потом официант принес салаты. Очень неплохие, к слову. Но Лару не покидало ощущение, что все неправильно. Все не так.
И разговор был такой же, как этот зал, как приклеенные улыбки официантов – неживой.
– Саша, что происходит? – Лара положила приборы на тарелку.
– Может быть, ты мне об этом расскажешь? – он продолжал есть салат.
– Я? О чем?
– Тебе виднее.
– Мне нечего рассказать.
Все же откуда-то дует. Или здесь просто очень мощный климат-контроль?
– Хорошо, – он промокнул уголки губ накрахмаленной белоснежной салфеткой. – Тогда расскажу я. У тебя вчера была важная встреча… в отеле, в номере люкс на третьем этаже. Ради которой ты отказалась со мной пообедать.
Нет, это не климат-контроль. Это все-таки беда.
Официант принес горячее и бесшумно удалился. Но Ларе сейчас было не до стейка.
– Да, – услышала она свой собственный голос. – Это была важная встреча.
– Просто встреча? С господином Таносом? В номере отеля?
– Да. А ты что подумал?
– А что я должен подумать?
Его взгляд, его голос, его интонация – как выпущенная обойма. Расстрел.
Лара почувствовала, что ее руки начинают дрожать. Есть она уже точно не могла. Зато пить – очень даже. Главное – не уронить чашку. Лара жадно допила остатки чая.
А еще очень важно не опускать глаза.
