это я не поняла. Я всего лишь помогла, а он почувствовал себя обиженным и преданным, словно я ущемила его гордость.
Перед моими глазами снова вспыхивает его взгляд, полный гнева. Никогда бы не поверила, что простая услуга может обернуться адом.
– Бывает, что поступок, который мы считаем добрым, другой человек воспринимает совершенно не так. Мы все разные: есть те, кто видит в цветке источник яда, и те, кто любуется его яркими лепестками.
– Я оплатила лечение брата, чтобы его не вышвырнули из больницы. Как можно увидеть яд в этом поступке? Я всего лишь защищала своего паука, – уточняю я.
Взгляд посредника смягчается: она смотрит на меня как на маленькую девочку, которая учится ходить. Мелисса обладает особой привилегией читать мысли, а мой разум для нее самый запутанный из всех, он настолько завораживает ее, что в ней просыпается сочувствие.
– Вероятно, этот момент для него особо чувствительный, и он не хотел, чтобы кто-то вмешивался без его согласия. – Заметив мою растерянность, она пробует объяснить по-другому: – Представь, если бы кто-то попробовал изменить финал твоей сказки, потому что он, по его мнению, слишком грустный.
– Кто посмеет менять финал сказки? Никто не смеет этого делать, – тут же отвечаю я.
Мелисса довольно улыбается. Внезапно я понимаю.
– Он так себя чувствовал? Как будто я прикоснулась к чему-то, чем нельзя распоряжаться без его согласия, верно? – рассуждаю я.
– Верно.
– И что теперь делать? Я не могу все вернуть.
Она размышляет несколько секунд. По ее глазам видно, что она удивлена, какую заботу я проявляю о королевской семье. Раньше мне было абсолютно все равно, поймут ли меня остальные. У меня никогда не было цели общаться с другими людьми и пытаться войти в их мир.
– А ты не пробовала извиниться?
Я смеюсь над этим безумным предложением. Простые извинения смогут утихомирить ледяную ненависть, которую он испытывает ко мне?
– Спасибо за попытку, посредник. Не думаю, что королевский гнев можно успокоить одним словом.
– Попробуй, ты ведь ничего не теряешь. В конце концов, он же твой паук, да?
Она внимательно смотрит мне в глаза. Я знаю, о чем она думает. Я могу представить, что написано в ее заметках, дословно: эмоциональная отстраненность, безразличие, трудности в понимании других, использование личного языка и отвержение того, кто не может его понять, бомба замедленного действия, способна перейти такие границы, которые другой человек никогда не переступит.
Мелисса дописывает еще что-то в свой блокнот. Ее любопытство по отношению к тому, как именно работает мой разум, – это причина, по которой я позволяю ей изучать меня. Не потому что она, по моему мнению, может разобраться в его безумном, поломанном механизме, а потому что я знаю: посредники вроде нее любят самые темные и зловещие души.
– Произошло ли еще что-нибудь за это время, что ты хотела бы обсудить?
Я знаю, на что она намекает, они с Томом помешались. Они и правда думают, что можно взять с земли камень и отполировать его до блеска, забывая о том, что он часть природы и никогда не очистится. Законы природы невозможно изменить. И я создана для того, чтобы совать везде нос.
У моего телефона, лежащего на столе, загорается экран. Сообщение от Оливии. Мне достаточно прочитать первые два слова, и тут же все прочие мысли исчезают. Я встаю, беру куртку и сумку.
– Ты куда? Мы не закончили.
Я надеваю куртку.
– Я закончила. Попробую твой способ, но не думаю, что он сработает.
Она не пытается остановить меня, потому что уже знает, что это невыполнимая миссия. Мне нравится, что она понимает, что ведьму нельзя контролировать или приручить. Голосом, в котором слышится почти материнская забота, она начинает наставлять меня.
– Ты должна вернуться вовремя, ты знаешь, что скоро…
– Я вернусь вовремя. Скажи Тому, что я молодец, а то он начнет читать мне бесконечные нотации. – Я уже стою у двери.
– Он это делает, потому что любит тебя. И я тоже… – смиренно шепчет она, неслышно вздыхая.
Я притворяюсь, что не слышала ее слов. Я предупреждала их обоих: поддавшись сочувствию к обреченной ведьме, они напрасно истощат свои души.
Снаружи офиса Мелиссы меня ждет машина с одним из подчиненных Тома за рулем.
– Куда едем, синьорина Сиа? – спрашивает он, почтительно открывая мне дверь.
Глупый Том. Он знает, что время подходит, и поставил на уши всю службу безопасности. «Какой нелепый и упрямый королевский рыцарь». Я никогда не смогу понять, почему он так настойчиво служит ведьме, рискуя запачкаться и превратиться в гоблина.
– В аэропорт.
Я сажусь на заднее сиденье и пристегиваюсь.
– Я не хотел бы перечить, но Том…
– Вот и не перечь. Едем в аэропорт – и точка. У меня есть задание, и я обязана его выполнить. Не смей мне мешать, ясно?
Мужчина смущенно кивает.
– Конечно, синьорина Сиа.
Понятно, что Том разозлится: я уже слишком много раз нарушала его распоряжения. Но, к сожалению, это событие я не могу пропустить. О корпоративной поездке в Монтану было известно еще несколько месяцев назад, но я не собиралась туда ехать. Я хотела запереться дома, как делала всегда в это время года, но ледяной принц вернулся. Я не собираюсь упускать эту возможность. Я попробую воспользоваться советом посредника. Если она права, мне хватит одного слова, чтобы паук хотя бы взглянул на свою ведьму.
Я не успокоюсь, пока не достигну своей цели.
Идгар
– Тебе всегда надо все портить?
Майкл бесцеремонно врывается в мою комнату. Образцовый сын, золотой мальчик, мечта любой матери. Волосы зачесаны назад, одет в изящный костюм, на руке дорогие часы, купленные его отцом. Он полная противоположность тому хаосу, в котором живу я. Он никогда не получает плохих оценок, а бесконечные награды стоят в каждом углу дома.
– Молчишь? Ты еще и трус! Из-за тебя мама плачет, тебе не стыдно?
Я кладу последние вещи в чемодан, не обращая внимания на его обвинения. Иногда, когда я смотрю на него, не могу не думать о жестокой иронии судьбы: он – успешный эксперимент, а я – неудачная попытка.
– С каких пор ты зовешь ее мамой?
– С тех пор, как она полюбила папу, чего ты так и не смог. Ты нахал, все время мешаешь им. Почему ты так против счастья? Зачем ты цепляешься за страдания?
– Ты спрашиваешь, потому что не понимаешь или потому что тебе от этого противно?
Я закрываю чемодан, поднимаю его с кровати, ставлю на пол и надеваю куртку. Майкл, как идеальный сын, продолжает без остановки упрекать меня. С
