тысяч рублей, – вкрадчиво продолжал следователь. – В квартире Николая было найдено всего две тысячи рублей. Известно ли вам…
– Нет, неизвестно, у меня никаких денег нет! – кричала Лизка, и эмоциональная искренность ее в этот момент не вызывала никаких сомнений. – Я же вам говорила – все деньги у меня украли!
– Почему вы не обратились в милицию с заявлением о пропаже крупной суммы денег? – вопрошал следователь. От его зорких глаз не могла не укрыться нервозность Лизаветы – та в смятении кусала губы, то и дело одергивая на себе одежду, а глаза ее шныряли по комнате, как футбольный мяч во время напряженной игры.
– Испугалась, – хрипло отвечала Лизавета пересохшими губами.
Допрос продолжался около часа. Затем взмокший от напряжения следователь коротко приказывал конвоирам: «Уведите». Лизу с заложенными за спину руками вновь вели по тем же узеньким унылым коридорам, и та же хмурая надзирательница «принимала» ее обратно.
Два месяца провела Лизавета в изоляторе. Дни были ужасно однообразными и тянулись медленно, как час ожидания на вокзале. Впереди маячила безрадостная перспектива – около пяти лет.
Погрузка на поезд происходила в теплый майский день, и Лизавета, шагая с вещами к пыхтящему на перроне составу, невольно жмурилась от непривычно яркого солнечного света. Смотрела вокруг – и запоминала каждую деталь, каждую веточку и кустик, словно понимала, что скоро она будет лишена этого счастья.
– Перед смертью не надышишься, – толкнула ее в бок товарка по несчастью. – Хватит по сторонам пялиться, смотри в землю. Да не бойся ты, не съедят.
– По команде выходить с вещами. Смотреть только вниз! – разнесся по перрону командный мужской голос – Называем свое имя-отчество, год рождения, статью. При передвижении смотреть только под ноги!
Лизавета, пропустив мимо ушей приказ смотреть под ноги, подняла глаза на говорившего. Мужчина в форме был необыкновенно хорош собой. Высокий, стройный и статный, он отчего-то напоминал Лизавете красивого хищного зверя. Под серой приталенной формой угадывались стальные мышцы. Не в силах отвести взгляда от сильных рук с белыми изящными ладонями, Лизавета вскинула глаза на лицо мужчины и в ту же секунду поняла, что пропала навеки. На нее внимательно смотрели задумчивые серые глаза в обрамлении длинных ресниц. Ярко-красные чуть припухлые губы напоминали очертаниями женские, на чисто выбритых щеках играл румянец. Заметив обращенный на себя взгляд Лизаветы, лейтенант оглядел ее с головы до ног и неожиданно открыто и по-мальчишески улыбнулся ей. Встреча эта стала роковой и судьбоносной для Лизаветы, а для лейтенанта – лишь одной из многих…
Глава 45
Поселение, куда привезли Лизавету и ее товарок по несчастью, существовало само по себе, отдельным царством-государством. Здесь были и школа, и магазин, и небольшой клуб с актовым залом, а также медсанчасть и библиотека. Здание столовой соединялось с общежитием длинным теплым переходом.
Лизавета с любопытством оглядывала вытянутые строения, в которых им предстояло жить. Никаких решеток на окнах здесь не наблюдалось. Напротив, всюду примечался домашний уют и, несмотря на скудность обстановки, некий догляд и порядок.
– А там что? – осмелилась спросить она, показывая рукой на одноэтажную постройку с трубой.
– Так баня! – пропыхтела женщина, тащившая огромную сумку-баул. – Мыться же надо где-то. В первый раз, что ли?
– Надеюсь, в последний, – покосилась Лиза на незнакомку.
– Ха! Я тоже так думала когда-то, – хохотнула та, перехватывая поудобнее сумку. – Но, как говорится, не зарекайся. Да ты не тушуйся, всюду люди, не звери. Главное, сама человеком будь. И работай хорошо – так, чтобы не придраться было. Начальство таких любит.
– А кто у нас начальство? – Лиза, прищурившись, смотрела на шагавшего впереди мужчину, вскружившего ей голову: – Он, что ли?
– Не, – покачала головой женщина, – это лейтенант внутренней службы. Начальство у нас серьезное, вон там обитает с семьей. Меня Галой, кстати, звать.
– А я Лиза. Слушай, а этот лейтенант женат?
Галя, охая, поставила сумку на землю и с прищуром уставилась на Лизавету.
– Понравился, что ли? – недоверчиво спросила она. – Ну ты даешь, мать! В людях вообще не шаришь, ну? Чем тебе этот крысенок порочный так приглянулся?
И, покрутив пальцем у виска, она вновь подхватила свой баул и поспешила ко входу в общежитие, куда уже входили вновь прибывшие. Лизавета, размышляя над ее словами, не торопясь шагала следом. Ей очень хотелось увидеть, куда пойдет лейтенант. Четко чеканя шаг, он вошел в административный корпус и скрылся в его недрах, ни разу не обернувшись.
Вздыхая, Лизавета отправилась обустраиваться на новом месте. Она вошла в темный коридор и замерла на пороге. Прямо напротив двери стояла женщина и неотрывно глядела на нее.
– Здравствуйте, – сказала Лиза и сделала шаг навстречу. Женщина напротив пошевелила губами и тоже шагнула вперед.
В первую секунду Лизавета едва не рассмеялась вслух. Надо же так оплошать – не узнала в зеркале собственное отражение. Конечно, зеркало было мутноватым от времени и засиженным мухами, но все же это было зеркало. Стекло, показывавшее всю правду без прикрас.
Лиза прошагала к зеркалу и в ужасе уставилась на свое отражение. Да, отдаленно это была все еще та же Лиза. Никуда не делись белокурые длинные волосы, выглядывавшие из-под косынки. Все таким же четким был овал лица. И даже фигура не пострадала после диеты изолятора.
Но глаза! Эти глаза испуганной дикой тигрицы не могли принадлежать, конечно, Лизавете Щербаковой – супруге уважаемого человека и обеспеченной женщине. Это были глаза голодной волчицы, загнанного в ловушку зверя, испуганного зайца, если пожелаете. Но только не прежние ее глаза.
Только сейчас Лизавета заметила, как она постарела. И впервые за много лет она подумала о том, как быстро бежит время. Когда она выйдет отсюда, ей будет уже ближе к сорока.
Скинув вещи на двухъярусную койку и не утруждая себя сменой постельного белья, Лиза ужом выскользнула из общежития и, пугливо озираясь по сторонам, побежала к административному корпусу.
Мягкие ковры скрадывали звук ее шагов. В общей кухне на плите исходил паром чугунок. Под самым потолком висело белье – детские колготки, пеленки, платьица. В большой комнате без дверей на полу играл мальчик лет трех. Он сосредоточенно катал машинку по полу, а при виде Лизы скривился и испуганно заревел.
– Тише! Тише! – шикнула на него Лиза, но мальчик и не думал умолкать. Одна из дверей длинного коридора распахнулась, и выглянула мать малыша с вязаньем в руках.
– Вы к кому? – строго спросила она, внимательно изучая Лизавету с ног до головы.
– Я… Мне лейтенант нужен.
– А-а, – еще один строгий взгляд сверху вниз. Лизе показалось, что собеседница усмехнулась, – вам лейтенанта. Пройдите наверх по лестнице, его дверь – вторая направо.
Лейтенанту внутренней службы Малинину Максиму Леонидовичу было уже 33 года, но благодаря его розовощекому, лишенному растительности лицу его принимали за юнца. Он был баловнем судьбы и любителем конных скачек, хорошей выпивки, азартных игр. А также большим ценителем женской красоты.
В комнате Максим Леонидович был не один. Рядом с ним на низеньком диванчике развалился самый настоящий бегемот – крупный необъятный мужчина с сытым гладким лицом, в котором угадывалось начальственное снисхождение к сидящему поодаль подчиненному.
– Вам кого? – гаркнул бомбовоз, заметив в дверях Лизавету. Маленькие глазки его ощупали словно липкими щупальцами ее лицо и фигурку.
– Можно вас на минутку? – обратилась Лизавета к лейтенанту, решив, что нерешительность
