произнес Анвар, вполуха слушая жену.
– Конечно, бабкин дом продаст – разбогатеет сразу! Муж-то от нее ушел, раз она без него приехала! Иначе куда бы он делся? Ясно дело, ушел! Оно и понятно, какому мужчине захочется с коротковолосой женщиной жить? Она, говорят, и в молодости такая была своенравная – все по-своему делала!
– Хмм…
– А потом она на доктора выучилась, что ли, – не знаю точно! Флюра сегодня видела, что она работу просить ходила в фельдшерско-акушерский пункт! Да только отказали ей там – Флюра видела, как она идет по улице и плачет! Умная – а жизнь свою не устроила. И книжки не помогли! Ну вот, помыкается тут без работы и денег – мигом в свой город уедет! И детей своих заберет!
– У нее что же, дети есть? – рука Анвара замерла, не донеся до рта полной ложки.
– От разных мужей! – раскрасневшись от удовольствия, сказала Танзиля. – Вот такие нравы там в городе. Рожают, как кошки, от кого ни попадя! Чему она нашу молодежь научить может?! Погоди, Анвар, ты куда?!
– Сейчас приду! – позабыв об ужине, Анвар ушел в сени и стал поспешно одеваться. – У меня срочное дело появилось!
– Я с тобой пойду!
– Не надо! – мягко остановил жену Анвар. – Ты лучше пока знаешь что? Испеки мне блинчиков на молоке! Дождик на улице – так хочется теплых блинов с чаем. Я мигом!
И, подняв воротник плаща, он выскользнул за дверь. Проводив супруга взглядом, Танзиля тяжело вздохнула и стала ставить опару для блинов.
Уж она знала, какой должна быть правильная жена!
Глава 47
– И кем же взять ее должны были? У нас полный комплект: фельдшер, акушерка, санитарка – все на своих местах!
– Да вот хотя бы санитаркой! Ей же детей кормить, у нее двое, махонькие совсем! – Анвар Нуриевич тщетно пытался разжалобить по телефону главврача центральной районной больницы.
– Ничего не знаю, штат полный, – отвечал главврач – фельдшер в ФАП приходилась ему родственницей. – Если уж тебе так жалко эту приезжую, бери ее к себе в колхоз. Устроишь дояркой или, скажем, птичницей. А что, зарплата у них побольше нашей будет. А, Нуриевич? Как там у вас с посевами-то?
– Да все так же, – вздохнул председатель. – Сев яровых никак не можем завершить, техника на поля заехать не может из-за дождей. Еще дня три такая погода постоит – и точно все сроки упустим.
– А я слышал, в районе уж дату Сабантуя[11] назначили! Вы уж постарайтесь успеть до его начала! – И главврач, беззаботно рассмеявшись, стал прощаться, ссылаясь на неотложные дела.
Анвар с досады крякнул и бросил тяжелую трубку на рычаг. Хорошо этому врачу смеяться и советовать, сидя у себя в кабинете. Да и эти из конторы хороши – уже и дату праздника назначили! А ты тут хоть плачь, но изволь к знаменательной дате закончить посев. И никому не интересно, что поля уже три недели просохнуть никак не могут!
Весна в этом году была холодная, затяжная. Поначалу долго не мог растаять снег. Потом зарядили проливные дожди. В общем, условия самые что ни на есть неблагоприятные для проведения полевых работ. Да и для роста и развития сельскохозяйственных культур от такой погоды проку мало.
Председатель встал из-за стола и подошел к низенькому окну. По окнам с внешней стороны потоками струились небесные слезы. Словно чувствовали они этой весной его настроение. Словно знали, какая тяжелая ноша лежит на его сердце и мешает по ночам спокойно спать.
Председатель с надеждой вгляделся в серое беспросветное небо. Солнца бы!..
Нет ни намека на робкий солнечный луч. По низкому небу бежали тяжелыми ватными одеялами рваные облака, подгоняемые злым северным ветром.
Анвар надел плащ, закрыл дверь сельсовета на замок и под проливным дождем зашагал к дому Алии. Тяжелые резиновые сапоги, чавкая, увязали в грязи и норовили оставить своего хозяина без обуви.
Над нежилым еще вчера домом сегодня вился тоненький сизый дымок – в доме топилась печка. На нерешительный стук никто не отозвался. Потоптавшись на крыльце, Анвар потянул на себя дверь, и она с тоскливым скрипом подалась. Темные сенцы вели в основную комнату.
У окна спиной к вошедшему сидела женщина в белом. Закатный лучик, выглянувший напоследок из-за грозовых туч, ласково поглаживал ее короткие волосы, мягко скользил по щеке. Женщина качала на руках ребенка и что-то тихо напевала.
Увиденная картина казалась нереальной настолько, что председатель застыл, как подстреленный на месте. Вскрикнув два раза «Сания, Сания» и ощущая острую боль в грудине, он привалился спиной к дверному косяку.
Женщина, резко обернувшись, вскочила. Нет, это была не Сания. Это не могла быть она. Сании давно уже нет на этом свете. Глупец, как он мог позабыть об этом!
– Вам плохо? – женщина взяла его руку своей теплой ладонью.
– Нет, нет. – устыдившись своего состояния, Анвар тяжело поднялся и, придерживаемый под локоток Алией, уселся на скамье. – Я просто устал сегодня.
– Вы звали Санию.
– Тяжелый день был. Мерещится всякое. – Анвар отогнал женский образ, стоявший перед глазами. – Я председатель колхоза, кстати. Анвар Нуриевич. А вы, значит, из города приехали?
– Да. Я здесь буду жить, – в ее голосе зазвучали стальные нотки. – Это дом моей бабушки Хаят.
– А она сейчас в…
– Слушайте, я, конечно, понимаю, что вы успели составить обо мне не самое лучшее мнение, – заговорила горячо Алия. – Но это неправильно: складывать о человеке впечатление, исходя из слухов и сплетен. Вы ведь совсем не знаете меня. Не знаете моей жизни, моей истории. Здесь говорят, что я прикарманила деньги бабушки и собираюсь продавать ее дом. Так вот, я…
– Вы кушали сегодня? – вдруг спросил председатель, неотрывно глядя на сжавшегося на печке Роберта.
– Да, мы… У нас еще есть немного еды – мы привезли с собой… Вы не думайте, я не нахлебница, не приживалка. Я умею работать, все могу делать! Фельдшером меня не берут – мест нет. Но я в колхозе могу работать кем угодно, только дайте мне, пожалуйста, работу. Вот увидите, я хорошо буду работать! Все, что скажете, буду делать!
– Мальчику сколько лет? – продолжал допрос Анвар.
– Семь будет, – с готовностью ответила Алия. Надежда найти работу сменялась в ней разочарованием. Зачем она говорит это незнакомому человеку? Ведь ясно, что она здесь для местных жителей как кость в горле. И все ее мечты возродить родную деревню, вдохнуть в умирающую местность жизни и огня так и останутся мечтами. И никогда не найдут своего воплощения.
– А знаете, я всегда врачом мечтала быть, – вдруг сказала она тихо, словно говорила сама с собой. – И отцу своему обещала: вот вырасту – и буду пользу людям и родной деревне приносить. Помогать, лечить, искоренять болезни. А как выросла – оказалось, что самой себе даже помочь не могу, не то что людям.
– Пользу родной деревне, – задумчиво повторил председатель. – Видать, великая нужда привела тебя сюда. Молодежь-то вся из деревни уехать рвется. Старики на кладбище потихоньку переезжают, в колхозе работать некому почти. Нам новые силы нужны. Врачом устроить не обещаю, но вот телятница в колхозе нужна. Пойдешь телятницей?
– Пойду, – не смея верить своему счастью, ответила Алия. – Я бабушку заберу
