пропустят автобусы. Сначала надо провести короткое собрание, нам нужно обсудить цель репортажа.
Сиа кивает.
– Хорошая идея, русалочка. Зови остальных.
Я машу ребятам рукой, чтобы они присоединились к нам. Они подходят, Дерек прислоняется к стене, Идгар ставит на пол кофр с камерами и смотрит на меня.
– Ну? Что дальше? Все уже уходят…
Сиа вмешивается.
– Спокойно, дракончик. Главный вопрос: какую мысль мы хотим донести своим репортажем?
Что мы хотим донести? Это морально-этическая война, думаю, что немногие готовы отстаивать право человека на смерть. В конце концов, кто это может вообще понять?
– Мне кажется, доктор стал героем для всех горожан, но страшным монстром для девушки, – заявляет Идгар. Я перевожу взгляд на этого парня, который вечно ходит в безразмерных толстовках и с растрепанными волосами. – Он спас жизнь человеку, который просил его не спасать. Можно спорить, хорошо это или плохо, но для меня это все равно, что убить того, кто просил его не убивать, – добавляет он.
«Он… понимает это». Понимает желание того, кто не хочет жить. Мои глаза наполняются изумлением и восхищением от его слов.
Идгар краснеет под моим взглядом и смущенно чешет затылок.
– Дерек? – спрашивает он.
Дерек пристально смотрит на экран, где застыла фотография девушки.
– Нет ничего хуже. Вернуться к жизни после того, как ты так хотел умереть, – самый горький приговор.
Этих слов достаточно, чтобы я поняла: он думает так же, как и мы. Губы Сии изгибаются в легкой улыбке, видимо, она рада узнать, что даже Дерек, с его благородной душой, разделяет ее мнение. Я разглядываю фотографию девушки. Слышу, как Сия бормочет:
– Только те, на ком несмываемые пятна крови, те, кто желал умереть и кого насильно вернули к жизни, знают, каково это – быть «цветком, который молил о смерти».
Ее слышу только я, но, как обычно, я не понимаю до конца ее слова.
Сиа продолжает:
– Мы не будем защищать кого-то одного, основываясь на субъективном мнении или личном опыте. Мы покажем обе точки зрения. Мы снимем и митинг, и состояние девушки, из-за которого она была вынуждена подписать отказ от реанимации. Все остальные сосредоточились на спасении доктора, но никто не думает о страданиях девушки, из-за которых она хочет перестать жить.
Я киваю в ответ на ее слова. Как я и ожидала, никто из двух команд ни на секунду не задумался об обстоятельствах, которые привели пациентку к такому решению. Они все пошли снимать бушующую толпу перед полицейским участком.
– Сначала пойдем в больницу, сможем взять интервью у семьи девушки и медперсонала, они больше знают о ее болезни, – добавляет Сиа.
– А митинг? Его будем снимать? – спрашивает Идгар.
– Да, снимем после больницы. Сейчас улицы наверняка забиты, лучше переждать, чем застрять в пробках.
Дерек поднимает кофр с аппаратурой, вешает его на плечо и молча идет к выходу. Идгар закатывает глаза и следует за ним. Сиа вздыхает и направляется следом.
Я догоняю ее, она не отрывает взгляда от него.
– Я до сих пор до конца не поняла, что случилось между вами. Я только вижу, что он на тебя не смотрит и едва может находиться с тобой в одной комнате.
Холод на улице заставляет меня надеть куртку. Дерек останавливает два такси. Они с Идгаром садятся в первое, Сиа разочарованно качает головой и садится во второе.
– Остается только гадать, как мне удастся разгадать его загадочную ненависть, – бормочет она.
Таксист спрашивает, куда ехать. Я протягиваю ему листок с адресом больницы.
Поворачиваюсь к Сии.
– Ненависть? Не думаю, что он тебя ненавидит, хотя очевидно, что вы друг друга терпеть не можете. Ты его постоянно дразнишь, с самого первого дня, а он все больше отдаляется от тебя. Только я подумаю, что вы достигли хоть какого-то равновесия, вы тут же ругаетесь еще сильнее. Не понимаю…
– Нечего тут понимать. Ненависть к ведьмам у принцев в крови.
Она отворачивается к окну, на лице нечитаемое выражение, в глазах легкая печаль и уныние. Я вздыхаю. «Как мне ей помочь?» Сия демонстрирует окружающим маску гордости и безбашенности, но под ней скрывается уязвимое, одинокое сердце.
Я выхожу из такси и жду Сию. Она настояла, что заплатит, но я заметила двусмысленный взгляд, который она бросала на таксиста. Наконец она выходит из машины и с улыбкой подходит ко мне.
Я поднимаю брови.
– Что ты с ним сделала?
– То, что делают ведьмы с грешными душами.
Я вздыхаю.
– Надеюсь, это значит: «Я заплатила таксисту и поблагодарила его».
– Если тебе так спокойнее.
Она пожимает плечами и оглядывает толпу в поисках парней. Я вижу кепку Идгара и машу ему рукой. Он замечает меня и делает знак, чтобы мы шли за ними внутрь. Это первоклассная больница с передовыми технологиями, на фасаде огромные окна, а в сквере рядом фонтаны. Перед входом несколько журналистов фотографируют здание. Дерек заходит внутрь, чтобы получить нужную информацию. Мы садимся на скамейку в нескольких шагах от входа. Идгар ставит кофр с аппаратурой и потирает плечо и шею.
– Кто будет брать интервью? – спрашивает он.
Я бросаю взгляд на Сию.
– Думаю, что Сиа…
Она качает головой.
– Я не могу этого сделать. Лучше ты, у тебя есть нужная деликатность. Надо поговорить с родителями девушки тактично и сочувственно, утешить так, как только ты умеешь. Ты единственная, русалочка, не будешь выглядеть при этом жалко, фальшиво или нагло…
Ее слова будто ласкают меня. Она знает, как это для меня трудно, сколько неуверенности скрывается в моей душе и какие сценарии прокручиваются в моем мозгу. И все же она мне доверяет. Я опускаю взгляд и киваю. «Я хочу попробовать».
«Ты не справишься», – шепчет Джек мне в ухо, снова парализуя меня. Я сжимаю руки в кулаки. «Я его игнорирую, я его игнорирую». Я делаю глубокий вдох и поднимаю взгляд. Идгар смотрит на меня, и я чувствую тепло, исходящее из его глаз. Я не хочу отводить от него взгляда. Он улыбается, желая подбодрить меня.
Дерек возвращается к нам.
– Я получил согласие персонала, они связались с семьей девушки. Нам выделили кабинет в конце коридора, чтобы отснять интервью.
– Ты смог уговорить медсестер дать нам врачебный кабинет? Я тебя недооценивал, Дерек, – говорит Идгар, закидывая на плечо кофр с аппаратурой.
Дерек помогает ему, берет другую сумку и идет ко входу. Как ни странно, Сиа держится в нескольких шагах от него. «Поняла, что надо дать ему время?» Я качаю головой, сейчас не время об этом думать. Нужно подготовиться. Я достаю блокнот с заметками и перечитываю
