висевшей под коленками. Мама снова сажала меня на диету. И так каждый год, каждые каникулы. Я терпела диету покорно, зная, что скоро поеду к бабушке и наконец наемся до отвала. Не будет никаких ограничений. И плевать на третью линию в ансамбле.
Когда вокзал стал постепенно умирать, уже и дела никому не было до елей. Так что очередная мамина выходка так и осталась незамеченной. Для всех, кроме тети Нары, которая с тех пор регулярно гримировала сосну под голубую ель, бабушки Беллы, рассказывающей всем легенды про разросшееся вдруг дерево, и дяди Роберта, который так никому и не рассказал, где добыл эту сосну.
Моя мама тогда обиделась, что ее героический поступок никто не оценил, и уехала раньше срока. Мы с бабушкой вздохнули спокойно. Я наконец вернулась в свою кровать. Бабушка могла принять на ночь капли, чтобы уснуть, зная, что ее никто не потревожит.
«Ты наша, да?»
Но спокойствие длилось недолго. Так всегда бывало в селе, особенно если речь шла о базаре или вокзале. Артурчик, например, решил торговать черемшой. Все крутили у виска – совсем больной. Кто будет на базаре покупать черемшу? Все всегда сами собирают, солят, маринуют, как хочется по специям. Да и в сезон, когда черемша растет как трава, кому нужно покупать? Но Артурчик закупил черемши и, конечно же, ничего не продал.
Я думаю, Артурчик просто опередил свое время. Тогда и свекольную ботву никто не продавал. Ботва шла на пироги, только молодая. Старая горчила. Но свеклу выращивали в каждом дворе, поэтому на базар за ботвой приходили только туристы.
Откуда в селе брались туристы? Заезжали по дороге в Цей, Цейское ущелье. Сейчас его называют горнолыжным курортом, а тогда все крутили у виска – ненормальные люди. Кто туда едет, если не хочет свести счеты с жизнью? Под снегом огромные камни. Канатка – о, лучше даже не смотреть. Да, ледники, горы, водопады. Но зачем туда лыжи везти? Лучше просто сидеть спокойно, пить араку, есть шашлык и смотреть на красоту.
Так вот, черемшу, как и ботву, никогда на базаре не продавали. Кощунство продавать то, что под ногами растет как сорняк. Все равно что лопухами да подорожником торговать. Если со свекольной ботвой еще было просто (промыть, посолить, смешать с сыром), то черемшу нужно было еще уметь правильно засолить, чтобы не горчила, не кислила, не солонила. Тогда идеальная закуска, а иначе в рот не возьмешь. Но, опять же, черемшу на стол подавали только в сезон, как и пироги с ботвой. Артурчик же решил продавать черемшу круглый год. Таков был его бизнес-план. Совсем ополоумел, говорили люди. Никто не станет покупать ее в июле или в августе, когда все уже в марте собрали и засолили. Возможно, его бизнес-план и сработал бы, но представьте туриста, который приходил на базар и хотел купить черемшу. Ему прямо в лицо говорили, что он сумасшедший и брать точно не надо. Кто покупает черемшу в августе? Никто. Так что случайный покупатель быстро отдергивал руку, чтобы не выглядеть на базаре идиотом. Артурчик обижался, но ничего поделать не мог. Заткнуть рот базару невозможно. А если весь базар считает, что так делать неправильно, то тут уж ничего не попишешь.
Когда я уже была взрослой, пошла на московский рынок и увидела в сентябре черемшу, выложенную пучками, и свекольную ботву, аккуратно срезанную, красиво собранную в букет и перемотанную резинкой, мне поплохело. Я тут же вспомнила село с ботвой в ящиках, Артурчика с черемшой, которого все проклинали. Бабушка Белла особенно возмущалась. Существовало такое правило: если ты не вырастил сам, значит, не имеешь права продавать. Черемша росла вдоль реки. Ее на всех хватало. Она и вправду росла как трава. Сколько сможешь унести – все твое. Да много и не надо. Ее только для закуски. В пироги ее не клали – слишком солоно получалось. Сушить нельзя. Только мариновать. Да и то – много не съешь. Уж очень ядреная получалась. Женщины черемшу не любили, это я точно помню. А мужчины предпочитали малосольные огурцы и острый красный стручковый перец. Такой жгучий, что глаза на макушке оказывались. Вот такое сочетание – мягких малосольных огурцов и ядреного перца – нравилось мужчинам для закуски. Черемша, молодая, тоже всегда выставлялась на стол, но ее не съедали тарелками, как, например, те же огурцы или помидоры, тоже малосольные.
Особенно славились помидоры тети Венеры. Она их сначала ошпаривала и снимала кожицу, только после этого мариновала. И каждая помидоринка у нее была нежная, пропитавшаяся рассолом. За помидорами тети Венеры очередь выстраивалась. На свадьбы и поминки спецзаказы делали. Ей даже из дома не приходилось выходить. Клиенты приезжали и сами забирали банки. Черемша от тети Венеры тоже пользовалась спросом. Она у нее была чуть сладковатой, не ядреной. Тетя Венера в рассол щедро добавляла сахар. Хранила этот секрет, который, конечно же, все узнали, но никто не мог повторить. Черемша получалась то сладкой, то вообще безвкусной. Тетя Венера улыбалась. Она была похожа на бабушку Беллу, которая тоже всем рассказывала, что добавляет в свои соусы, но у всех выходила гадость, а у бабушки Беллы – шедевр.
На московском рынке ботва продавалась. Да, каждый пучок сколько-то стоил. Но я не понимала, как такое возможно. Помню, что стояла на рынке и спрашивала, как можно брать деньги за ботву?
– Не хочешь, не покупай, – ответил мне продавец.
Я не купила, хотя очень любила пироги с ботвой и хотела испечь. Я пошла на выход, но меня догнала женщина. Вложила мне в пакет ботву.
– Ты наша, да? – причитала она. – Прости, что не узнала. Знаю, так нельзя, но что остается? Если в ящик сложишь, значит, отходы. Ты приходи когда надо. Бери сколько захочешь. Ты откуда?
Я назвала село.
– А я из Нальчика! – обрадовалась женщина. – Соседки. Что нужно еще – скажи!
– Виноградные листья, – ответила я. – Только не из бака. Они там уже сто лет лежат.
– Пойдем, дам тебе нормальные. – Женщина потащила меня назад на рынок и выдала свежайшие виноградные листья, идеально подходящие для долмы.
– На цахтон еще нужны, – сказала я, и женщина выбралась из-за прилавка и меня обняла, как давно потерянную сестру. – Перечные здесь не понимают.
Да, в классический осетинский соус цахтон идут только листья острого перца. Туда же добавляют чеснок и иногда, очень редко, черемшу. Соус получается острым для неподготовленного желудка. Но если заменить листья перца на виноградные, маринованные, не
