значение, как у нас помада. Наверное, они с Далией потом пойдут на свидание, думаю я, пока Анджело наливает вино мне. Мы так близко друг к другу, что я чувствую запах кедра и сицилийского мандарина, исходящий от его кожи.
— Садись, — велит сыну синьора Страцца.
Она исчезает на кухне и выносит супницу. Разливает дымящийся суп по ребристым мискам. Чувствуется аромат сливочного масла и лимона. В бульоне домашняя паста бантиками, нежная, но не разваренная. Синьора Страцца натирает tartufo тончайшими ломтиками прямо в мою миску. Потом делает то же самое для Далии, Анджело и, наконец, для себя. Землистый аромат tartufo прекрасно дополняет пасту in brodo[80]. Я пробую суп; трюфель тает на языке, как снежинка.
— Un tartufo, — пробует суп синьора Страцца. — Delicioso?[81]
— Sì, sì, — отвечаю я. — А как вам, Далия?
— В этом году tartufo найти difficile[82]. — Далия говорит на иностранном языке с таким же старанием, с каким я копала трюфели.
— Я собирала их впервые, но вы правы. Чтобы найти этот, понадобилось потратить пять часов и пройти три мили. Так что ешьте не торопясь, растяните удовольствие.
Телефон Далии начинает гудеть. Извинившись, она встает из-за стола, чтобы ответить.
— Вы выросли в Карраре? — спрашиваю я синьору Страццу.
— В Авенце, это недалеко. На берегу Лигурийского моря. Мой отец работал на грузовых поездах. Перевозил мрамор в порт.
— Дедушка часто брал меня с собой, — добавляет Анджело.
Далия возвращается. Она нагибается к Анджело и тихо говорит ему что-то на непонятном мне диалекте. Анджело встает из-за стола. Его подруге надо уйти, и она извиняется перед синьорой Страццей. А мне слегка улыбается на прощание. Анджело провожает Далию к двери, и они еще о чем-то говорят. Он снова идет к столу.
— Аличе, дочь Далии, просит ее вернуться. Далия просит ее извинить.
— Итальянская версия этого имени очень красивая. Bella. У нас бы сказали «Элис».
— Этот ребенок всеми крутит как хочет, — бубнит себе под нос синьора Страцца.
— Мама! — возмущается Анджело.
— Опять ты мне рот затыкаешь!
Хозяйка встает из-за стола и направляется в кухню. Как ветеран семейных ссор за столом, я стараюсь не подливать масла в огонь. Синьора Страцца вносит основное блюдо и ставит его рядом с Анджело.
— Надеюсь, вам нравятся спагетти с горошком и сливками.
Я накручиваю на вилку пару нитей. Сливочный соус очень нежный, а каперсы и горошек имеют выраженный вкус и похрустывают. Конор не соврал, синьора Страцца отлично готовит. Хозяйка понижает голос и обращается к сыну на местном диалекте, с которым не справится ни один машинный переводчик. Похоже, речь о Далии и ее дочке. Синьора Страцца совсем как моя мать — не умеет отпустить ситуацию, а когда пытается, все равно уходит в пассивную агрессию. Диалог Анджело и его матери весьма эмоционален, того и гляди разгорится ссора. Но я продолжаю накручивать и есть спагетти. Сказать по правде, мне все равно, чем у них закончится, лишь бы мне дали добавку.
— Как вы это готовите? — вклиниваюсь я в жаркую беседу.
— Горошек запекаю с чесноком, а каперсы обжариваю, — объясняет синьора Страцца.
Старый трюк, отточенный на Филли Баратте, всегда срабатывает. Когда моя мама все больше заводится и вот-вот обрушится на всех ураганом, ее надо отвлечь. Самый верный способ — спросить рецепт чего-нибудь.
— Вы любите готовить? — спрашивает синьора Страцца.
— Обожаю. Меня всему научили бабушки. Бабуля Би родом из Апулии, с ней я освоила приготовление домашней пасты. А остальное переняла у бабушки Монте. До эмиграции ее семья — Монтини — обитала в Карраре.
Синьора Страцца опускает вилку.
— У реки когда-то жили Монтини.
— Должно быть, это мои! Бабушка рассказывала про реку.
*
После обеда Анджело готовит кофе. Он ставит на стол три креманки с ванильным джелато и заливает его горячим пряным эспрессо.
— Affogato, — говорит он.
— Мой любимый десерт, — отвечаю я, смакуя сливочное мороженое с кофейной ноткой.
Иногда после работы вместо ужина мы с папой позволяли себе эту изысканную итальянскую замену молочному коктейлю. Италия и Нью-Джерси многим похожи, хотя бы по части десертов.
Мы с Анджело убираем со стола. Я собираюсь помочь хозяйке с посудой, но она отнимает у меня кухонное полотенце и вешает его на крючок.
— Идите. Вы и Анджело. La passegiata[83], — велит синьора Страцца, энергично жестикулируя. — Идите!
— La passegiata? — предлагает мне Анджело.
— С удовольствием.
Вслед за Анджело я выхожу на улицу, и мы гуляем по крытой галерее у площади.
Может быть, я додумываю, но синьора Страцца была приветлива со мной и холодна с Далией. Выглядит как-то подозрительно, так что я решаю расспросить Анджело.
— Ты не рассказывал матери, что мы целовались?
— Ну кто так поступает?
— Может быть, человек, который позвал к ужину свою девушку и не сказал об этом жиличке из мансарды, которую пригласил на тот же ужин?
— Думаешь, я поступил плохо?
— Ты признался Далии, что поцеловал меня?
— Нет.
Я замираю прямо посреди площади.
— Мне кажется, Анджело, что ты морочишь мне голову.
— Что это значит?
— Ты из тех парней, которым одной женщины недостаточно.
— Ответь-ка на вопрос. Твой брак распался. Ты что, проснулась как-то утром и поняла, что все кончено?
— Разумеется, нет.
— Наверное, долго думала?
— Ну да. Такое требует времени.
— Вот как. А другим людям в отношениях, значит, время не положено?
Я молчу. Доктор Вероника учила меня не отвечать на риторические вопросы.
Анджело продолжает:
— Мне предложили работу в Милане. Просто отличную. А Далия не в восторге. Ей нужны серьезные отношения, а я, выходит, должен отказаться от места. Если честно, я бы давно уехал, если бы не мама. Совестно оставлять ее одну так скоро после смерти отца.
— Подходящий момент никогда не настанет, — замечаю я, пряча руки в карманы.
Говорим мы немного. Просто бредем по переулкам до академии, но на свежем воздухе так хорошо, к тому же я рада возможности сжечь калории. И вот мы уже около дома. Анджело придерживает для меня калитку.
— Спасибо за компанию! — бросаю я и быстро шмыгаю внутрь, чтобы не допустить никаких нежностей. Взбираюсь по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, но тут он окликает меня.
— Я не такой, как ты думаешь.
— Все мы не такие, — отрезаю я и поднимаюсь дальше. Добравшись до квартиры, выхожу на балкон вместе с телефоном, сажусь в кресло и начинаю писать.
∴
Мама уже ждала меня. Я зашла с главного входа, не через подвал: все равно она позвала бы на разговор и пришлось бы еще по лестнице подниматься. Так повелось с самого детства. Я приходила с вечеринки или вылазки с друзьями, а на кухне
