время смерти Линь Чжэня и Гао Юньлуна, а также некоторые подробности, касающиеся мест происшествия. Чэн Чэнь говорил быстро и смог ответить на большинство вопросов. Линь Юань и Лу Сянхун, возможно, подавленные горем, говорили очень мало, и Чэн Чэню приходилось дополнять их. Лю Инчжан и его жена реагировали очень медленно; их приходилось спрашивать по нескольку раз, прежде чем они отвечали, причем односложно. Общаться с ними было очень трудно.
– Итак, место обнаружения тела… – Я перевернул страницу в блокноте. – Обнаружили ли вы что-либо необычное? Все, что угодно…
Глядя на лица присутствующих, я вдруг подумал, не сидит ли здесь убийца Линь Чжэня или Гао Юньлуна.
– Что-то необычное? – Чэн Чэнь наклонил голову. – Не думаю…
– Ночью было довольно жарко, – внезапно произнесла Сюн Пин. Лю Инчжан тут же перебил ее, требуя прекратить болтать ерунду.
– О, я вспомнила! – Глаза Сюн Пин расширились.
– Да?
– Лампочка в настольной лампе в моей комнате разбилась.
– Лампочка?
– Да. Я не знаю, кто это сделал, но лампочка не могла разбиться сама по себе!
– Когда это случилось?
– Сегодня утром. Вчера вечером, когда я ложилась спать, все было в порядке.
– Вы уверены?
– Конечно. И не смотрите на меня так. Каждый вечер я делаю записи в своем дневнике! – Сюн Пин с гордым видом подняла голову.
– Теперь, когда вы упомянули об этом, и я могу признаться… – Линь Юань нахмурилась.
– Кто-то разбил лампочку в вашей настольной лампе, как у Сюн Пин? – спросил я.
– Не лампочку. Чашку.
– Чашку?
– Каждый вечер перед сном я выпиваю немного молока, – ответила Линь Юань. – Но сегодня утром, когда я проснулась, белая фарфоровая чашка с моей тумбочки лежала на полу разбитой. Я подумала, что случайно опрокинула ее во сне… А теперь мне кажется, что это произошло не по моей вине.
– В таком случае гипсовая скульптура в моей комнате тоже была разбита, – вздохнул Чэн Чэнь. – А я-то думал, что это кто-то из вас так пошутил… Черт возьми, это была точная копия статуи Давида, я купил ее в Европе!
Я посмотрел на Лу Сянхун и спросил:
– Госпожа Линь, у вас в комнате была…
– Ваза.
– Для цветов?
– Это была антикварная ваза, изготовленная в период Цяньлуна.
– Какая жалость! – Сяо Ли обхватил голову руками. – Как можно уничтожать культурные реликвии? Если такой парень попадет в мои руки, я тут же упеку его в тюрьму!
– А у меня зеркало разбилось… – Лю Янь была совершенно ошеломлена.
– Что касается комнаты доктора Ма…
– Его настенные часы тоже были разбиты. Когда я будила его утром, увидела на полу осколки циферблата.
Я опустил голову и погрузился в размышления.
Итак, в каждой комнате что-то было разбито. Если это сделал убийца, каков был его мотив? Он что-то искал – или просто выплескивал свой гнев? Я вообще ничего не понимал. А если это сделал не убийца, то, значит, это были люди, находившиеся сейчас передо мной. Но я все еще не мог придумать ни одной причины, по которой они могли бы пойти на такой рискованный и глупый поступок.
– Кстати, в комнате Гао Юньлуна что-нибудь было разбито? – вдруг спросил я.
Все покачали головами.
– Я уже был там, всё в порядке, – встрял мой напарник. – Я также был в комнате Линь Чжэня, и там тоже всё цело. Другими словами, все комнаты с разбитыми вещами заняты живыми людьми.
В этот момент Лу Сянхун внезапно спросила:
– Когда я смогу уйти?
Я вежливо ответил:
– Госпожа Линь, если у вас больше нет ничего, что вы могли бы сообщить нам, можете вернуться в свою комнату и отдохнуть.
– Тогда мы тоже можем пойти, верно? – Чэн Чэнь встал первым.
Я кивнул:
– Давайте пока на этом и остановимся. – Я немного устал после долгого общения с ними.
Все встали со своих мест и один за другим вышли из комнаты. Последним, кто покинул комнату, были Сюн Пин и ее муж.
– Извините! – Сюн Пин, которая уже шагнула было за порог, внезапно остановилась.
– Да? Что у вас? – Я закурил сигарету.
– Я вдруг кое-что вспомнила… – Выражение лица Сюн Пин было немного неуверенным. Помолчав, она добавила: – Но я не знаю, связано ли это с нашим делом.
– В самом деле? – Я сделал глубокую затяжку и, когда уже собирался выпустить дым, увидел, как Сюн Пин кивает.
– Возможно, это всего лишь пустяк… – произнесла она.
4
Слова Сюн Пин заинтересовали нас. Я указал ей на стул и сказал:
– Присядьте. Не волнуйтесь; расскажите нам всё не спеша и не упуская ни одной мелочи.
Сюн Пин взглянула на меня и с некоторой неохотой села.
– Итак, о каком пустяке вы хотели рассказать? – с любопытством спросил я, сложив руки на груди.
– Кофе.
– Простите?
– После того как открыли запертую дверь в комнату Линь Чжэня, я последовала за всеми. По привычке я заметила, что на столе в комнате беспорядок, а еще там стояла чашка кофе.
– И что? Что такого странного в чашке кофе?
– Она была доставлена мной Линь Чжэню вчера, около десяти часов вечера.
– Угу… – Пока я не замечал ничего странного.
– Однако, когда я снова вошла в комнату Линь Чжэня утром в день его смерти, я обнаружила, что кофе еще немного теплый.
Я замер и посмотрел на своего напарника. Тот, очевидно, понял, о чем я думаю; выражение его лица было чрезвычайно суровым.
Если кофе был принесен Сюн Пин накануне вечером, почему он был еще теплым на следующее утро? После такого количества времени кофе неминуемо должен был остыть. Единственное объяснение заключалось в том, что, помимо Сюн Пин, был еще один человек, который вошел в комнату Линь Чжэня и принес ему чашку кофе. Похоже, падение Линь Чжэня приняло новый оборот, или, скорее, появилась новая зацепка.
– Кофе все еще там? – спросил я Сюн Пин.
– Да. Но часть выплеснулась. Осталось примерно полчашки.
– Пусть специалисты из отдела судебной экспертизы возьмут напиток на анализ, чтобы проверить, нет ли в нем каких-нибудь галлюциногенных веществ, – велел я. В глубине души я чувствовал, что кофе может быть ключом к разгадке тайны. Ли встал и выбежал за дверь.
Галлюциногены могут воздействовать на центральную нервную систему человека и вызывать иллюзии искажения времени и пространства. Если для Линь Чжицзяня и Линь Чжэня это окно было не окном, а дверью, то вы можете понять, почему они открыли его и «вышли» наружу. Но даже эта гипотеза оставляет много загадок. Допустим, кто-то подсыпал Линь Чжэню галлюциноген в кофе. Но кто же он?
В этот момент мои сомнения достигли пика. Я взглянул на Сюн Пин
