том, чего не видим. Может, стоит заставить себя увидеть то, что есть? Я решила опробовать эту идею, и теперь могу показать вам кое-что еще. – Тильда сняла маску, продемонстрировав свой нос.
Поднялся страшный гам.
Некоторые женщины закричали. Другие захлопали в ладоши. Многочисленные вопросы слились в сплошную многоголосицу. К Тильде подлетела голова Сьюзен, но потом остановилась, чтобы пропустить остальных женщин, обступивших Тильду. На несколько минут воцарилась полная неразбериха.
Позади раздался голос Бренды, направлявшейся к выходу:
– На сегодня все. – Ее будто задели за живое.
– Погоди! – окликнула ее Тильда.
Та не остановилась, но Тильда растолкала всех остальных и преградила Бренде путь, а потом вручила визитку.
– Вот контакты моей студии. Я хочу тебя поснимать. Думаю, я смогу помочь.
Исчезающие, растворяющиеся в воздухе женщины вновь окружили ее со всех сторон. Тильда раздала визитки каждой из них.
– Я хочу вас сфотографировать. Всю субботу и воскресенье я буду в студии. Звоните или заходите просто так… Я ничего не обещаю, но давайте посмотрим, что у нас получится запечатлеть.
Женщины загомонили. Они обещали непременно прийти, спрашивали, что лучше надеть, обсуждали, действительно ли им под силу одолеть невидимость.
Тильда заметила, что через толпу пробирается Эрика, направляясь к дверям.
– Я на минутку, – сказала Тильда остальным и пошла следом.
Ей удалось догнать Эрику у самого выхода.
– Эй, посидим сегодня в «Голове карги»?
Эрика ненадолго замерла.
– Я не смогу. Извини.
Тильда не успела ответить, как та уже выскользнула за дверь.
– Эрика, постой!
Тильда выбежала за ней.
Эрика повернулась.
– Тебе тоже можно помочь, – сказала Тильда.
Эрика бросила взгляд на свою невидимую руку. Ее болезнь стремительно прогрессировала.
– Может, в другой раз… Сейчас у меня другие дела.
Тильда заметила рядом черный пикап.
– Что происходит?
Эрика разнервничалась.
– Тильда, я очень за тебя рада, но я сейчас не могу говорить. Мне надо идти.
Тильда поняла, что ей нужно очень аккуратно выбирать слова.
– Ты говорила, что стала невидимой из-за отношений с ним.
В зеленых глазах Эрики вспыхнуло упрямство.
– Может, и так, – сказала она. – Не знаю. Но иногда приходится чем-то жертвовать ради мужчины, которого любишь.
– Но не собой. Ты не должна жертвовать собой.
– Я умею говорить правильные слова, Тильда, но я не такая сильная, как ты.
– Я тебе помогу. – Тильда сделала шаг к подруге и понизила голос. – Майк плохо с тобой обращается. Ты исчезаешь, потому что быть видимой для тебя небезопасно.
– Теперь все по-другому. Он даже возит меня на собрания.
– Пока что.
Эрика вздохнула, будто была совершенно измотана.
– Что тут скажешь? Я его люблю. – Она сбежала вниз по ступеням и села в машину. Мужчина за рулем начал ее отчитывать, и она опустила голову.
– Тильда?
Голос Кэрол. Тильда повернулась в ее сторону.
– Она вернулась к нему, – сказала Тильда. – Я чувствую себя такой беспомощной. Может, нужно…
Кэрол ее оборвала:
– Нельзя помочь тому, кто этого не хочет. Единственное, что ты можешь, – указать дорогу.
Они вместе смотрели, как уезжает пикап – слишком быстро для такой пустынной улицы.
Кэрол подергала Тильду за рукав.
– Но кое-кто здесь хочет твоей помощи.
Тильда улыбнулась.
– Пойдем, и я все тебе покажу, Кэрол.
55
Каждый наш друг воплощает целый мир внутри нас, мир, который раньше был невозможен и родился только после этого знакомства.
АНАИС НИН, писательница
Позже в тот же день Тильда и Кэрол открыли целый новый мир, созданный именно для них. Они разлеглись на диванчиках напротив друг друга в фотостудии «Знака свыше». По крайней мере, Тильда предполагала, что Кэрол тоже легла. Они перешли с виски на вино и успели уговорить полбутылки. На фоне звучало старомодное пение Аланис Мориссетт. Тильда пока не сделала ни одной фотографии. Сейчас их больше занимал источник жизненной силы женщин: дружба.
Как и многие женщины ее возраста, Тильда понимала силу женской дружбы. Она была из тех женщин, что поддерживают со всеми связь. Новых друзей она заводила редко, предпочитая посвящать время тем, которых уже имела. Но потом она встретила Кэрол и немедленно почувствовала себя с ней на одной волне.
Сейчас Кэрол рассказывала о своем браке.
– Мы решили не заводить детей. Сказали всем, что приняли решение вместе, но на самом деле это была его идея. Я была не против, потому что любила его и не то чтобы особенно хотела детей. Не так, как мои подруги. Мне было все равно. Если б он мечтал завести детей, я бы согласилась и наверняка полюбила бы их. Но он сказал, что не представляет себя в роли отца, и в глубине души я порадовалась – не хотела толстеть. Представляешь? В общем, никто не заставлял меня быть бездетной, но я приняла это решение, думая, что мы всегда будем вместе. А потом он ушел, и выяснилось, что он не хотел заводить детей именно со мной. Теперь у него есть сын.
– Тяжело тебе пришлось, Кэрол.
– Да уж. В мой день рождения, когда он ушел… Я потеряла не только мужа, но и надежду, что кто-то всегда будет со мной рядом. Он передумал насчет детей, когда ему было пятьдесят. Я так не могу.
– А хотела бы?
– Я смирилась с тем, что у меня нет детей, но если бы я знала, что все так обернется, то, возможно, приняла бы другое решение двадцать лет назад. Мне бы не помешала компания. Кто-то, кому я небезразлична.
– Ты небезразлична мне, – искренне сказала Тильда. – Знаю, это не то, что ты имела в виду, но я рада, что мне выдался шанс узнать тебя получше, Кэрол.
– Я тоже. Не верится, что эта чертова группа поддержки привела к чему-то хорошему.
Тильда привстала и налила еще вина.
– Как ты вообще связалась с Брендой? Она же невыносима.
– Она моя сестра, – непринужденно сообщила Кэрол.
Должно быть, потрясение Тильды отразилось на ее лице, потому что Кэрол залилась хохотом.
– Ты же шутишь, да? – спросила Тильда.
– О нет, я совершенно серьезна.
Кэрол продолжила смеяться, и Тильда к ней присоединилась.
– Ну и видок у тебя! – сказала Кэрол.
Тильда хохотала, пока у нее не заболел живот.
– Теперь я жалею, что мое лицо не исчезло.
Наконец Кэрол объяснила:
– У нас один отец, но разные матери. Мы не жили в одном доме, но много времени проводили вместе. Бренда всегда была странной, но я ее люблю. Она хочет как лучше.
– Странно, что вы обе заболели невидимостью. Считается, что она не передается по наследству.
– Моя мама думает, что Бренда просто хотела привлечь внимание. Через восемь месяцев после того, как мне поставили диагноз, она заявила, что тоже больна. Правда, со стороны этого было не
