видно. У нее, дескать, исчезла одна грудь. – Бокал с вином повис в воздухе. Кэрол сделала глоток, прежде чем продолжить: – Она начала проводить собрания, будучи полностью видимой. Я впервые заметила у нее пропавшие части тела только два года спустя.
– Думаешь, она сама навлекла на себя болезнь? – спросила Тильда. – Получила то, на чем концентрировалась?
– Я шутила об этом, но не думала так всерьез, пока не начала выполнять упражнения Сельмы, – сказала Кэрол. – А сегодня, когда ты показала нам фото, я окончательно убедилась. Бренда должна была обрадоваться, но она выглядела совершенно потерянной.
– Да. Мне стало ее жаль! – Тильда поднялась на ноги, взяла фотоаппарат и сделала несколько снимков, направив объектив в сторону дивана, где лежала Кэрол.
– Мне попозировать? – спросила Кэрол наигранным тоном.
– Если хочешь. Ты можешь хоть средний палец мне показать, я этого не узнаю.
– Да, уже показываю.
Тильда подвинула лампу и отщелкала еще несколько снимков.
– А Бренда замужем?
– Была. Ее мужа звали Тед. Страшно унылый парень, но милый. У них родились три сына и дочь, а потом Тед взял и помер. Бренда осталась одна с четырьмя детьми, ни один из которых не был старше семи.
– Боже!
– Я ни разу не видела, чтобы она плакала. Она продолжила идти вперед. Одного у нее не отнимешь – она несгибаемая. Хорошая мать. Сначала была учительницей младших классов, потом стала директором. Пару лет назад вышла на пенсию. Сейчас работает волонтером в женском шелтере, – сказала Кэрол. – Дети у нее замечательные, у всех отличные карьеры. Я в них души не чаю, и они меня любят. Бездетная чудаковатая тетушка из меня вышла отличная.
Тильда обдумала услышанное и скорректировала свое превратное мнение о Бренде.
– Ну и история.
– Это сокращенный вариант. Я не могу рассказать тебе всю подноготную, но Бренда не просто напыщенная руководительница группы. – В голосе Кэрол звучала гордость, и Тильда ощутила укол стыда.
– Одна с четырьмя детьми. И она ни с кем не познакомилась?
– Нет, только сдает комнату женщине по имени Дейдра.
– Ясно, – отозвалась Тильда. Она пролистала снимки, убедилась, что Кэрол не видна ни на одном из них, и нажала на «Удалить все». – Устраивайся поудобнее.
– Тильда, я уже час назад сняла лифчик.
Тильда рассмеялась.
– Хорошо, Кэрол, переходим к делу. – Она снова начала щелкать затвором, а потом спросила: – Какой ты себя видишь?
Кэрол ответила:
– Я не задумывалась об этом, пока не прочла книгу Сельмы. До недавнего времени главным во мне было то, за кем я замужем или как я выгляжу. Но книга Сельмы заставила меня проанализировать, как я вижу себя и мир вокруг. Результаты мне не понравились.
– Почему?
– В детстве меня изнасиловал друг семьи, которого попросили со мной посидеть. Мне было семь. Я рассказала матери, а она отругала меня за вранье. После этого я пыталась сделаться невидимой каждый раз, когда он к нам приходил. Но это не помогло. Он продолжал меня насиловать еще несколько лет.
У Тильды на глаза навернулись слезы.
– Мне так жаль.
Кэрол продолжила:
– Моя Пенелопа говорит, что быть видимой – значит быть уязвимой. Что людям нельзя доверять. Я столько лет пыталась контролировать свое тело и лишь вредила ему. Но теперь я вижу внутри себя другую женщину, которая жаждет общения, которая обрела силу, сумев выжить, и которая наслаждается, познавая себя.
– Я тоже вижу эту женщину, – согласилась Тильда.
– Посмотрим.
Они потеряли счет времени. Они смеялись, плакали, и Тильда сделала сотни фотографий. Под утро она наконец увидела то, что искала. Подойдя к Кэрол, она присела на краешек дивана.
– Я вижу тебя, Кэрол.
Кэрол взяла камеру. Пролистывая фотографии себя самой, она начала плакать.
Две женщины сидели бок о бок, а солнце восходило над океаном, возвещая новый день.
56
Материнство – величайший риск в мире. Это поразительная энергия жизни. Это нечто огромное и пугающее – деяние, продиктованное бескрайним оптимизмом.
ГИЛДА РАДНЕР, актриса и комик
Номер в отеле бурлил энергией. Тильда с девочками забронировали пентхаус в недавно отремонтированном «Эй», небольшом престижном отеле с прекрасным видом на гавань. В их номере были каменный пол, побеленные стены и деревянные балки под потолком. Атмосферу создавали покрытые патиной бронзовые светильники и дверные ручки, а также акварельные картины в золоченых рамах. Описание на сайте гласило: «Безупречный европейский отель за пределами Европы».
Тильда застегнула молнию на костюме и поправила шляпу. После обсуждения, растянувшегося на несколько недель, они с Лейт и Али решили нарядиться ведьмами из «Макбета». Идеальный способ продемонстрировать сплоченность – Тильда и ее лучшие подруги, одетые в соблазнительные костюмы ведьм.
До Тильды донесся смех девочек, одевавшихся в соседней комнате.
В ее жизни было столько хорошего, так почему казалось, что ее вот-вот вырвет?
Нельзя было не признать, что ее ужасно тревожила мысль о встрече с Томом и его новой подружкой, Лорой.
После их развода Том встречался с несколькими женщинами, но Тильда не знакомилась ни с одной из них. Тот факт, что он собирался привести Лору на день рождения дочерей, говорил о многом. Тильда подумала было пригласить Патрика, но быстро отмела эту идею. Сейчас, после того, как она поставила отношения с ним на паузу, это было бы слишком неловко. Когда – если – придет нужный момент, она познакомит его со своими близкими в более подходящей обстановке.
Последние пару лет Тильда не сомневалась, что оставила Тома в прошлом, но потом, после постановки диагноза, ей пришлось поближе взглянуть на свою жизнь и свою боль. Ей стало ясно: хоть она и думала, что смирилась с расставанием и со всем остальным, ее тело все помнило. Но за последние месяцы все изменилось, и Тильда наконец окончательно освободилась от Тома. Она могла объективно и без лишних эмоций оценить все, что пережила вместе с ним – и хорошее, и плохое.
И все же сегодня ей не хотелось встречаться с ним лицом к лицу. Она ничуть не возражала против того, что он обрел счастье, но от перспективы знакомства с Лорой ей было не по себе. Тильда легко нарисовала в уме ее образ – молодая, дерзкая, современная, прямо как новый «Мерседес» Тома. Сама же Тильда напоминала скорее «Фольксваген Жук»: винтажная и округлая, переживающая своего рода ренессанс. В последнее время ее самооценка повысилась, и тем неприятнее был этот приступ неуверенности в себе.
Она еще раз подкрасила губы и полюбовалась своим носом. Раньше он всегда казался ей слишком длинным, но теперь Тильда видела, что он идеален. Она так долго комплексовала из-за того, за что теперь была благодарна.
Тильда покрутилась перед зеркалом.
Надо сохранять позитивный
