настрой. Вот почему она не хотела рассказывать о невидимости никому, кроме самых близких людей. Сегодня ей не хотелось терпеть ничье потрясение или сочувствие – она прекрасно справлялась с невидимостью. Этот день должен быть посвящен ее дочерям. Вдобавок она не хотела, чтобы сравнения с новой подружкой Тома помешали ее выздоровлению.
– Чужое мнение меня не волнует, – пробурчала она себе под нос.
Тильда пригладила волосы и направилась в гостиную, где столкнулась с олицетворением подлинного восторга: Табита и Холли в нарядах, выбранных для их дня рождения. Для костюмированной вечеринки, которую они не хотели, но все равно устроили, чтобы поддержать мать. Она еще никогда не любила их так сильно, как сейчас. Ей не нужен был фотоаппарат, чтобы запомнить этот миг на всю жизнь. Как же они были чудесны! Костюмы подчеркивали их красоту и индивидуальность. Табита нарядилась Фауной, таинственным лесным созданием в облегающем костюме с хвостом и ветвистыми рогами на голове. Макияж ей сделала Варис из группы поддержки, очень обрадовавшаяся подработке. А Холли была просто бесподобна в образе Королевы урожая, в изумрудном бархатном платье и короне.
Тильда расплакалась, из-за чего у Холли тоже навернулись на глаза слезы.
– Идите ко мне, вы обе. – Табита заключила сестру и мать в объятия. – Я вас очень люблю.
– Я вас тоже, – сказала Тильда.
– А уж как я вас люблю, – добавила Холли.
Тильда взяла со стола два подарка, завернутых в упаковочную бумагу, и вручила дочерям. Подумать только, ее малышкам уже двадцать один. Как такое может быть? Она и моргнуть не успела.
Девочки развернули бумагу, под которой скрывались две одинаковые коробочки с логотипом Tiffany & Co. В них лежали изготовленные на заказ серебряные кулоны в форме сердца с круглым бриллиантом, а внутри кулонов скрывалась маленькая фотография Тильды, Табиты и Холли, сегодняшняя дата и надпись: «Любите себя так же, как люблю вас я. Всем сердцем».
– Потрясающе! – восхитилась Холли.
Табита обняла Тильду, а потом передала ей кулон.
– Поможешь мне надеть?
Тильда застегнула цепочку сначала на Табите, потом – на Холли, вспоминая, как часто целовала в детстве их шейки. Когда она делала так в последний раз? Об этом задумываешься только спустя годы – что бесценный последний раз ускользнул незамеченным. Последний раз, когда ребенок держал тебя за руку, переходя через дорогу. Последний раз, когда он забирался к тебе в кровать. Последний поцелуй в шею. Застегнув цепочки кулонов, Тильда напоследок чмокнула девочек в шеи, не зная, доведется ли ей сделать это снова.
Холли подпрыгнула и побежала к своей сумке.
– Мы тоже хотим тебе кое-что подарить.
Тильда удивилась:
– Сегодня же не мой день рождения.
– Но для тебя это тоже особенный день, – возразила Таб.
– Верно! – со смехом согласилась Тильда.
– Мам, мы очень тобой гордимся, – начала Холли. – Ты совершила нечто невероятное. Мы знаем, это было нелегко. Ты такая сильная, и ты очень нас вдохновляешь.
Тильда попыталась было отмахнуться, но Холли схватила ее за руку.
– Я серьезно. Нас очень вдохновляет все, что ты сделала, чтобы изменить свою жизнь и снова стать видимой.
Тильда опять заплакала.
– Ты уже вернула себе нос, шею и ухо, – продолжила Табита. – И мы не сомневаемся, что скоро ты вновь станешь полностью видимой. Мы решили, что сегодня не только наш день рождения, но и твой день возрождения.
Черт побери, Тильде придется переделывать макияж.
Холли протянула ей бумажный платочек и коробку размером с обувную. Тильда высморкалась и сорвала упаковку с… обувной коробки.
Открыв ее, она увидела внутри другую коробочку, поменьше. С логотипом Tiffany & Co. Девочки подарили ей такой же кулон, какой она подарила каждой из них.
– Мы подкупили Лейт, чтобы она все нам рассказала, – пояснила Табита.
Тильда открыла кулон. Внутри ее ждала та же самая фотография и очень похожая надпись:
«Люби себя так же, как любим тебя мы. Всем сердцем».
57
Не существует ничего постоянного. Все меняется, все движется, все проходит, все летит прочь и исчезает.
ФРИДА КАЛО
«Бархатная гостиная» была праматерью всех модных клубов города. На пике ее славы в восьмидесятые сюда наведывались, будучи в городе, Принс, Грейс Джонс и The Rolling Stones в полном составе. Те дни миновали, и клуб закрылся, но потом, не так давно, открылся вновь, отремонтированный и обновленный; однако барные стойки из дуба, черно-белый танцпол, светомузыка, винтажная фурнитура и бархатные диванчики остались теми же, напоминая о былом великолепии.
Сегодня ко входу вела красная ковровая дорожка, а сам клуб был оформлен в языческом стиле, словно здесь проводилось застолье в честь Самайна[22]. В каждом из бессчетных помещений излучали теплый свет тыквы-фонари. На каждом этаже стоял свой двухметровый банкетный стол, удивительное творение из листьев и ветвей, ломившийся от ржаного хлеба с соусами, орехов, крекеров и сыра. Мясные деликатесы и овощи на гриле сменялись греческим мезе с хумусом, дзадзики, оливками и долмой. Были здесь и рога изобилия, полные инжира, гранатов, клубники, черники, манго, винограда и малины – услада и для глаз, и для языка. Под башнями из пончиков лежали груды шоколадок, сделанных вручную местными кондитерами.
За барной стойкой всем желающим бесплатно наливали глинтвейн, сидр и мед, а также шампанское и пиво с пивоварни, проспонсировавшей мероприятие. Известность Холли эксплуатировалась по полной. Вечеринка не стоила им ни цента – от Холли и Табиты требовалось лишь поулыбаться двум фотографам, которых одобрили менеджеры Холли. Табита в кои-то веки не стала спорить, уступив Холли с одним лишь условием: выручка с мероприятия будет отправлена в приют, в котором работала Табита.
Тильда нашла дочерей в комнате отдыха. Таб и Джесс сидели в обнимку, Лулу тоже была здесь, одетая в костюм феи. Тильда поразилась тому, как сильно она напоминала Лейт в таком возрасте. Не отличить. Все внимали Холли, произносившей речь. Рядом с ней сидел Джек в костюме-тройке, который он надевал на любые мероприятия, но Холли все же удалось нацепить на него корону под стать той, которая украшала ее саму. За столом рядом были полностью поглощены разговором Джефф и Зигги, одетые как зомби.
Тут Тильда увидела, как в клуб заходит ее мать, одетая Мортишей Аддамс, в сопровождении Гомеса, который был заметно моложе и ниже ее и, надо сказать, очень неплохо выглядел. Отличная работа, мам, подумала Тильда, направляясь к ним.
– Какой чудесный костюм, мама. – Тильда чмокнула Фрэнсис и повернулась к Гомесу. – Невилл, я полагаю?
Тильда протянула ему руку для рукопожатия, но он вместо этого поднес ее ладонь к губам, прямо как настоящий Гомес. Потом, выйдя из образа, он дружелюбно улыбнулся:
– Я
