которой дышат эти просторные комнаты, роскошные мраморные лестницы и сверкающие полы. Территория, устроенная по образцу садов Тиволи и виллы Адриана, обещает мне убежище. Как чудесно отдыхать в одиночку, отправиться в приключение, где некого будет винить, кроме себя, если я не обрету блаженство. Да и как его не обрести? Я иду ко входу в отель, а снежинки порхают в воздухе и ложатся яркими блестками на берег озера.
*
В фойе собирается группа для поездки на экскурсию в Орридо-ди-Беллано. Прочтя заметки Стендаля об Италии, я захотела своими глазами увидеть великолепные водопады, питающие озеро.
Как оказалось, не одна я. В экскурсионном микроавтобусе царит воодушевление. Я вслушиваюсь во французскую речь, пытаясь хоть что-то понять (вообще-то я три года изучала французский в старших классах и должна бы на нем разговаривать), как вдруг получаю сообщение.
ФАРРА: Я сейчас пришлю фотографию.
ДЖЕСС: Хорошо! Как дела в Лондоне?
ФАРРА: Я не в Лондоне.
ДЖЕСС: Dove? Где?
ФАРРА: Последовала совету.
Тут приходит фотография, на ней стоят в обнимку и улыбаются Фарра и какая-то пожилая женщина.
ФАРРА: Это мы с мамой.
ДЖЕСС: Она выглядит счастливой!
ФАРРА: Все равно ей тяжело.
ДЖЕСС: Но все идет к лучшему?
ФАРРА: Мама сказала, что любила свое послушное дитя, но продолжает любить и непокорное.
ДЖЕСС: Bellissima!
Если даже религиозная мать Фарры смогла принять отвергнутую кланом дочь, может быть, и для нас с Филоменой Бараттой не все потеряно. Руки тянутся написать маме, но вместо этого я пытаюсь сосредоточиться на словах экскурсовода, который как раз рассказывает, что нас ждет.
Наш микроавтобус выезжает на дорогу, кольцом огибающую озеро Комо. Острова в середине безмятежного озера выделяются изумрудами на синем фоне. Вместе с тремя немцами, двумя француженками и сицилийской парочкой, у которой медовый месяц, я выхожу на улицу. Холодно до того, что все на ходу натягивают шапки и перчатки. Я рада, что группа многоязычная и у меня есть возможность вообще не разговаривать. Сегодня я хочу только смотреть.
Друг за другом с экскурсоводом во главе мы вступаем в зимний лес. Я вдыхаю свежие ароматы сосны и кедра. Через какое-то время мы оказываемся между двумя высокими каменными арками, сглаженными водой и временем. Проходя под ними, мы слышим оглушительный рев водопада, который обрушивается вниз с каменных вершин. Вода серебряными лентами ниспадает с самой вышины, так высоко, что ее источника за облаками не видно.
Когда группа подходит к подвесному мостику, тянущемуся между стенами ущелья, я испытываю сильное желание повернуть назад. Не думаю, что смогу ступить на раскачивающийся над пропастью ветхий мостик. Я всегда боялась высоты, хотя нигде особо себя и не проверяла. Просто приняла это как факт. Страх берет верх, и я решаю вернуться, но немцы набились позади меня, как стопочка монет. Не пройти. Мне слишком стыдно паниковать при людях и слишком неловко просить, чтобы меня пропустили, так что я храбрюсь изо всех сил. Не надо было смотреть вниз перед первым шагом. Вода под водопадом серая, вся в пене и, судя по всему, такая глубокая, что ученые продолжают изучать ее минеральный состав, постоянно обнаруживая новые элементы.
Стараясь смотреть только перед собой, я делаю шаг, а потом еще один. Я вцепляюсь в канаты так крепко, что рискую стереть перчатки, но мне все равно. Под тяжестью идущих впереди полотно подо мной раскачивается, но я не сопротивляюсь, а пытаюсь подстроиться. Раз. Два. Три. Раз. Два. Три. Я представляю картину из детства, когда я училась кататься на коньках и переносила вес с одной ноги на другую, чтобы не упасть. Так легче верить, что все под контролем. Проходит немного времени, и вот я уже на другой стороне. Воссоединение с группой кажется мне небывалым достижением. Ступив на землю, я триумфально вскидываю руки, а потом кружусь от восторга, что смогла перебраться. Одна из француженок гладит меня по спине. Я стираю рукавом пот со лба. За такое мне полагается олимпийская медаль, но гордость собой тоже пойдет. Наверное, так чувствуют себя по возвращении на Землю астронавты, побывавшие на Луне.
Я любуюсь мощным потоком воды. Он шумит так сильно, что заглушает все слова. Мы улыбаемся и киваем друг другу, отпечатывая в памяти эту мимолетную картину, в которой мы вместе. Водопад одновременно мощный и sereno[93], он так естественно сочетает эти две характеристики, что они перевешивают мой страх и оправдывают рискованный переход по старенькому мостику.
Другие туристы достают телефоны и усердно фотографируют местные красоты. Я отправляю фото водопада тете Лил с подписью:
Ах, тетя Лил. Я нашла покой.
Она отвечает:
Ты его заслужила. С Новым годом, родная! Надеюсь, еще увидимся. Люблю!
На меня наваливается чувство вины, и я шлю тот же снимок сестре и брату. На душе тяжело. Вернувшись в микроавтобус, я выкладываю фото водопада в Инстаграм с подписью: «Вид с озера Комо». Я надеюсь, что моя семья, празднующая на другом озере Комо, увидит пейзаж, который окружает меня на этом. Это мой способ передать им праздничный настрой, выстрелить пушкой с конфетти через весь Атлантический океан. Искренний первый шаг к исцелению. Последует ли за ним второй, неизвестно, но на пороге нового года сердце наполнено надеждой.
С другими участниками экскурсии я выхожу из микроавтобуса и иду к причалу, где нас уже ждет прогулочный катер. Я сажусь у борта и убираю телефон в карман. Вместо того чтобы фотографировать, я собираюсь внимательно смотреть и все запоминать. Никаких снимков, видео и набросков. Капитан, симпатичный молодой человек лет двадцати, игриво мне подмигивает. Я отвечаю улыбкой, хоть и гожусь ему в тети.
Катер мягко скользит по атласным синим волнам итальянского озера Комо. Холодно, и я хочу есть, но на душе так легко. Нет ничего, кроме облаков над головой, похожих на шапки взбитых сливок, воды и зимнего воздуха, сладко благоухающего восковницей и крапивой. Лицо обдает холодной водяной пылью. Я прикрываю глаза. Вот оно, то счастье, которого желал мне дядя Луи. Когда живешь настоящим и находишь в нем свое место. Когда не ищешь большего, чем у тебя есть. Я лишь крохотная часть этой прекрасной картины, и мне достаточно.
Год назад я и представить себе не могла праздники вдалеке от дома, а сейчас я счастлива как никогда в жизни. Домики на берегу озера Комо, мимо которых проплывает наш катер, похожи на пирожные-макароны нежных пастельных цветов — масляно-желтого, бледно-зеленого и розоватого.
