тяжелее, чем она ожидала, их трудно было приподнять. Она натянула штанину сначала на одну ногу, потом на другую, но тут в палату вошел медбрат. Он остановил ее и невозмутимо заговорил об инфекционном контроле и гигиене. Джини хотела ответить, что одежда Джулиуса всегда чистая, но вспомнила, что утром подобрала эту пижаму с пола разоренного трейлера, а потом заносила ее в общественный туалет. Позволив медбрату стащить штаны с ног Джулиуса, она наблюдала, как он обтирает тело брата дезинфицирующим средством.
— Вам нужно с ним разговаривать, — заметил медбрат.
Джини села на стул у изголовья Джулиуса и сказала ему, что не знает, как теперь быть.
На обратном пути в Инкбурн Бриджет сказала, что завтра у нее рабочий день, но она договорилась, что кто-нибудь из волонтерской транспортной организации утром заберет Джини у дома Шафран и отвезет в больницу, а потом привезет домой. Так будет и в другие дни, когда Бриджет придется ходить на работу. Джини знала, что это благотворительность, как бы ее ни называли, но других вариантов не видела. Кроме того, она была сыта Бриджет по горло и знала, что сама тоже изрядно надоела Бриджет.
За рулем Бриджет говорила о сыне и курила одну сигарету за другой. Она подробно рассказывала о новых отношениях, которые складываются у Натана с отцом.
— Помнишь тот день, когда Нат с парнями явились к трейлеру? — спросила Бриджет.
Джини промолчала. Конечно, она помнила.
— Так вот, Нат признался, что это Кэролайн Роусон попросила его туда съездить. — Бриджет говорила так, словно пересказывала сюжет мыльной оперы. — И это не было связано с деньгами, которые искал Том. Просто она переживала. Не верится, да? Якобы она отправила его посмотреть, как вы там, убедиться, что у вас все в порядке. Нат больше на нее не работает. Стю заставил его это прекратить. Теперь Нат ищет работу в пабе или, может, на складе. Где получится.
Джини перестала вникать в рассказ Бриджет. Пусть даже Натан действительно явился удостовериться, что у них с Джулиусом все в порядке, — это его не оправдывает, думала она. Он мог остановить Тома, не позволить ему ворваться в трейлер. И, возможно, мог бы даже помешать ему вернуться с ружьем. Болтовня Бриджет не беспокоила ее, пока та не спросила:
— Вчера у Шафран все было в порядке? Тебя там же высадить?
Тут Джини обнаружила, что они подъезжают к Инкбурну.
— Где-нибудь в деревне, пожалуйста, — попросила Джини. — Мне надо зайти в магазин.
Помахав Бриджет, Джини забрала большой пакет, спрятанный за общественным туалетом. Снаружи мочой разило сильнее, чем внутри, и она недоумевала, зачем кому-то ходить сюда, если туалет открыт круглые сутки; к тому же, чтобы пристроиться за туалетом, нужно было пройти мимо его дверей.
Она вышла на деревенскую лужайку и села на скамейку. По средам в вечернее время рыбу с картошкой не продавали, и Джини испытала облегчение: она вряд ли смогла бы вынести запах жареной еды, не имея возможности купить хоть немного. В квартире наверху света не было, и Джини подумала, догадался ли кто-нибудь — Бриджет или еще кто-то — сообщить Шелли Свифт, что случилось с Джулиусом. Она открыла банку фасоли, которую захватила из трейлера, достала ложку и начала украдкой есть, надеясь, что никто не пройдет мимо. Она выскребла жестянку до дна, но осталась такой же голодной. И все-таки решила дождаться полной темноты, а уж потом открыть суп консервным ножом. Грибной концентрат был таким густым, что напоминал желе, соленое и аппетитное. Она ела этот суп всю жизнь, но никогда он не казался ей таким вкусным. Сидя на скамейке, она ждала, когда из паба уйдут последние посетители. Время тянулось медленно, на улице похолодало, ей приходилось вставать и, обнимая себя за плечи, топать ногами. Когда деревня наконец затихла, она вернулась в женское отделение туалета, положила спальный мешок на пол под раковинами и в одежде забралась внутрь; подушкой послужили пальто и свитер, сложенные в пакет. Вокруг флуоресцентной лампы на потолке вились мелкие мошки и мотыльки, а высохшие трупики их предшественников болтались в волокнистых силках паутины.
Уже через час Джини так замерзла, что у нее зуб на зуб не попадал, и она никак не могла унять дрожь. Надев свитер и пальто, она забилась в угол, прислонившись спиной к стене. Снова вернулась тоска по Мод, и Джини согнулась пополам и застонала. Заснуть она больше не смогла.
Около пяти утра, на рассвете, она зашла в кабинку. Закрыв за собой дверь, увидела на ней грязь, пыль и мертвых насекомых. Джини умылась и почистила зубы, но все равно чувствовала себя неопрятной и опасалась, что от нее пахнет. Раковины были слишком малы, чтобы вымыть голову, к тому же у нее не было шампуня. Она сменила белье, сложила спальный мешок в большой пакет и снова спрятала его за туалетом.
Джини пожалела, что не сберегла банку супа на завтрак. По дороге к дому Шафран ее пустой желудок урчал от голода. Она надеялась, что водитель-волонтер не проедет мимо, и пыталась рассчитать время, чтобы успеть помахать ему до того, как он свернет на подъездную дорожку.
Водитель — типичный отставной военный, в галстуке, с отутюженными складками на рукавах рубашки — представился Алистером и больше не разговаривал. Она была рада его молчанию, но чувствовала, что он ждет благодарности за оказанную услугу, возвышающую его в собственных глазах. Но она не собиралась его благодарить. Ей вспомнились слова Джулиуса о том, что она слишком гордая и это не идет ей на пользу. Алистер не мог весь день оставаться в Оксфорде, и они договорились, что в полдень он заберет ее у выхода из больницы и отвезет домой.
Отделение интенсивной терапии уже казалось ей вполне привычным: тот же запах дезинфекции, те же тревожные сигналы приборов, другие посетители, которые кивают Джини, но в разговор вступать не хотят, как и она сама. Джулиус выглядел так же, хотя медбрат сказал, что ему уменьшили дозу препарата для сна и сегодня, возможно, его попробуют отключить от аппарата искусственной вентиляции легких.
— У нас есть ваш номер, так что мы позвоним, как только что-то станет известно, — сказал медбрат, и Джини промолчала.
Она не знала, чей номер у них записан, если он и правда у них есть. Она представила, как мобильник Джулиуса звонит в пластиковом пакете для улик в шкафчике полицейского участка. И как на его телефон приходит сообщение, что он умер.
Джини просидела рядом с Джулиусом около часа, пытаясь придумать, о
