Ян вздохнул, и в сердце уже не так кололо, когда его с воздухом покинул гнев.
Половину утра картина не менялась, ослиная повозка Гао Яна едва продвинулась вперед, к востоку на дороге была тьма-тьмущая транспортных средств, к западу – та же тьма-тьмущая. От четвертого дядюшки Гао Ян узнал, что до места скупки побегов чеснока – того самого холодильного склада – оставалось полтора километра. Вот там-то жизнь ключом бьет, там оживленно, как в кастрюле, где подходят пельмешки. Гао Яну хотелось сходить посмотреть, что там делается, но он опасался двигаться по наитию.
Гао Ян немного проголодался, достал из повозки тюк, развязал его и вытащил лепешку и немного солений. На предложение угоститься четвертый дядюшка ответил отказом. Гао Ян не настаивал, а стал откусывать по кусочку от лепешки и солений. Съев половину, Гао Ян достал себе еще из повозки пять побегов чеснока с мыслью: «Будем считать, что инспектор умыкнул пять побегов. Те были рассыпчатые и сладкие, в самом деле прекрасный закус».
И вот пока Гао Ян ел, перед ним вдруг возник еще один человек в форме и фуражке. Гао Ян страшно перепугался, отыскал у себя белую бумажку и потряс ею.
– Товарищ, я уже заплатил!
Человек принял бумажку, глянул на нее и заявил:
– Это тебе выдали в транспортном надзоре, а у нас здесь Бюро по промышленным и торговым операциям. С тебя два юаня!
В сердце Гао Яна возникло легкое раздражение.
– Но я ни одного побега чеснока еще не продал!
– А если ты зажмешь товар? – поинтересовался торговый инспектор.
– Нет у меня денег! – сердито буркнул Гао Ян.
– А я тебе говорю, – продолжил торговый инспектор, – что без квитанции на оплату сбора снабженческо-сбытовой кооператив не купит у тебя побеги чеснока!
Гао Ян сник.
– Товарищ, но у меня по правде нет денег.
– Тогда с тебя два с половиной кило побегов чеснока!
У Гао Яна помутилось в голове, хотелось рыдать во весь голос.
– Товарищ, с чем я останусь в итоге, если буду так раскидываться побегами чеснока, полтора кило там, два с половиной здесь? У меня жена и ребенок, я уже не могу отличить день от ночи, а собрать даже несколько кило побегов чеснока – это же ой как непросто, товарищ!
Торговый инспектор сочувственно проговорил:
– За совершение любой торговой операции причитается сбор, так распорядилось государство.
– Ну раз государство… Тогда берите что хотите, если ради государственной казны меня надо будет прикончить, то я даже сопротивляться не буду… – пробормотал себе под нос Гао Ян.
Торговый инспектор закинул побеги чеснока в большую корзину за спиной. Ту корзину тоже держали напоминавшие марионеток два мальчика среднего роста.
У Гао Яна в носу защипало, а на глазах навернулись две слезинки при виде того, как упали и шлепнулись о стенки корзинки его побеги чеснока.
К полудню солнце нещадно жарило, и от зноя удрученно поникли и хозяин, и ослик. Ослик выложил кучу на десяток шариков. Тут же подошел еще человек в серой униформе и фуражке и стал пихать Гао Яну белый бланк.
– Штраф – два юаня, я со станции защиты окружающей среды.
Немедленно показался еще человек в белой униформе и фуражке с очередным белым бланком.
– Штраф – два юаня, я с пункта фитосанитарного контроля.
Гао Ян отупело поглядел на возвышавшихся перед ним инспектора по окружающей среде и инспектора по фитосанитарному контролю и вяло проговорил:
– Нет у меня денег, забирайте все мои побеги чеснока!
Раздел третий
Лишь к сумеркам ослиная повозка Гао Яна и коровья повозка четвертого дядюшки наконец-то подкатили к пункту приема побегов чеснока на холодильном складе. В дверях были установлены два безмена, за которыми стояли двое мертвенно-бледных весовщиков. Вокруг весовщиков носились люди в униформах. При одном взгляде на униформы у Гао Яна холодок пробежал по спине.
– Ну хотя бы наша очередь дошла, – довольно сказал четвертый дядюшка.
– Да, наша очередь… – отозвался Гао Ян.
Весовщики безразлично объявляли вес побегов чеснока и шариковыми ручками заносили цифры в квитки. Настал черед четвертого дядюшки. Гао Ян обратил внимание, насколько смущенным казался четвертый дядюшка, и у него самого сердце забарабанило. А когда он глянул на вставшего сбоку от весов оценщика, то бой стал еще более настойчивым.
Один из людей в форме взял электрический мегафон, забрался на красный крашеный стол и громко объявил:
– Вниманию всех крестьян-чесночников, вниманию крестьян-чесночников. Холодильный склад уже полон, и мы временно приостанавливаем закупки. Холодильный склад уже полон, и мы временно приостанавливаем закупки. О времени возобновления закупок мы сообщим в волостные снабженческо-сбытовые кооперативы, а те уже известят вас.
Гао Яна будто дубинкой по голове огрели. Башка закружилась, а в глазах зарябило, не упал он, только ухватившись за спину ослика.
Четвертый дядюшка воскликнул:
– Как это не принимаете? Моя очередь настала – а вы не принимаете? Я в ночи сюда ехал, целый день прождал!
– Крестьяне-чесночники, разъезжайтесь, обождите несколько дней, освободим место на складе и снова позовем вас!
– Мне до вас ехать двадцать пять километров, товарищи! – жалобно бросил четвертый дядюшка.
Весовщики встали, берясь за счеты.
– Товарищи, я уже оплатил и торговый сбор, и транспортный сбор…
– Приберегите квитки, они будут действовать и на следующий раз, когда приедете. Крестьяне-чесночники, просим вас разойтись, сотрудники холодильного склада и так сверхурочно задержались, потрудились основательно. Разберемся с этой партией чеснока – и снова откроем закупки… – терпеливо и основательно увещевал собравшихся Мегафонщик.
Сзади толпились люди. Кто-то пробовал договориться, кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то бранился.
Мегафонщик спрыгнул со стола и, сгорбившись, убежал.
Массивные железные двери холодильного склада закрылись.
Молодой человек со смуглым лицом запрыгнул на крашенный красным стол и во весь голос крикнул:
– Мать твою за ногу! Все у вас делается по блату! Даже людей вы кремируете по блату, что уж говорить про продажи побегов чеснока!
Молодой человек спрыгнул со стола и скрылся из виду между наваленных кучами побегов чеснока.
Вспрыгнул на стол и юноша с лицом в угрях, громко пригрозил он:
– Затрахаю до смерти матерей всех работников склада!
Крестьяне-чесночники загоготали.
Кто-то стащил крючок с гирей и со всей силы метнул его о решетчатые ворота из оцинкованного железа холодильного склада. Ворота отозвались протяжным звоном.
Люди стали кучковаться, сбросили весы на землю, раздолбили стол. Из холодильного склада показался старик.
– Вы что, бунтовать вздумали?
– Накостыляйте этому подлецу! Его сын – Лю Мацзы из Управления торгово-промышленной администрации. Этот старый гад месяцами тут просиживает бараном, глядящим на ворота, и получает за это по сто юаней!
– Бей, бей, бей! – К железной
