доску. Пишет снова и, едва их отпускают, быстро, чтобы не передумать, вскакивает, бросает записку на стол перед Сашкой и кидается в коридор.
Оглушительный звонок гонит обратно в класс. Соня заглядывает в двери. Сашка стоит в проходе, машет мятой бумажкой и подло читает ее вслух окружившим его парням. Девочка замирает, растерянно бегая глазами по лицам одноклассников, и вздрагивает от грохота. Это Валерка вскакивает со стула, кидается к Сашке и, хватая его за руки, пытается отобрать записку. Покрасневшие пацаны вцепляются друг в друга. Трещит ткань. По полу катятся пуговицы. В коридоре все ближе цокают каблучки химички.
«Сейчас она зайдет в класс. Увидит дерущихся и вызовет родителей в школу», – лихорадочно думает Соня. Валерка влипнет из-за меня! И все будут обсуждать эту дурацкую записку! Только не это! Нет! Она отчаянно бросается к подоконнику и сталкивает на пол горшок с любимой сиреневой орхидеей химички. Учительница входит и останавливается, с ужасом глядя на пол.
– Простите меня! – кричит сквозь слезы Соня, хватает сумку и, выбежав из класса, несется домой.
После уроков прибегает Ольга. Соня к этому времени уже нарыдалась и только тихонько подвывает, сидя в углу дивана и уставившись в пустую беленую стену. Ольга берет стул и садится напротив. Соня переводит на нее злой взгляд:
– Что там в школе?
Подруга мнется:
– Ну что… Записку твою обсуждают.
– Ржут? Издеваются?
– Ну, кто ржет, кто удивляется. Ты не знала, что ли, что у него новая подружка из параллельного? Все знали. Он тогда на балу с ней поцапался. Видно, решил отомстить. Вот и пригласил тебя. А ты что подумала?
Соня скулит еще горше, потом опять фокусирует взгляд на Ольге и неожиданно с тоской спрашивает:
– Я что – такая страшная? Хуже всех? И одеваюсь, как лохушка!
Ольга теряется:
– Ничего ты не страшная. Может, просто не яркая. Слишком обычная.
Она в смущении запинается. В их семье нет проблем с деньгами и в нарядах ей не отказывают. Тем сильнее ей сейчас хочется помочь подруге.
Она вскакивает, мечется по комнате и вдруг придумывает:
– Надо тебе волосы покрасить! В голубой. Сейчас модно! И брови черные! Я все принесу!
Ольга убегает домой и возвращается с пакетом косметики и краски в тюбиках.
– Давай на челке попробуем. Пойдем в ванную.
– Давай! – решительно встряхивает волосами Соня.
Она усаживается на стул и зажмуривается, вцепившись пальцами в ободранное кошкой сиденье. Страшно! Но обида и стыд сильнее страха. Она снова и снова вспоминает, как Сашка читает парням записку, а они косятся в ее сторону и ржут. Соня зажмуривается еще сильнее, стараясь вытеснить ужасную картинку из памяти. Из-под темных ресниц ползут слезы, капают с подбородка на колени и расплываются пятнами на колготках.
– Ну, все! Готово!
Ольга крутит Сонину голову, разглядывая со всех сторон, довольная произведенным эффектом. Соня так и сидит с закрытыми глазами, боится смотреть. Ольга подводит подруге брови. Еще раз осматривает внимательно и уходит, пробормотав извиняющимся тоном:
– Ну, ладно, я пошла. Мне обедать надо и уроки учить. А то мама ругать будет.
Соня закрывает за подругой дверь и подходит, наконец, к зеркалу.
Красные от возбуждения щеки. Блестящие от слез глаза под черными бровями. Голубая модная челка. Соня садится на стул перед зеркалом, разглядывает себя и представляет, как завтра войдет в класс. Как будут на нее оборачиваться парни, как зашушукаются девчонки, как посмотрит Сашка. И вдруг горько думает: «Зачем? Чтобы понравиться этому… Этому…» Она не находит названия для Сашки. Смотрит на Наталью Николаевну, на ее аккуратную головку и вдруг бросается в ванную и ожесточенно принимается тереть мылом брови и волосы. Лицо снова становится обычным, но голубой оттенок с волос не уходит. «Надо хозяйственным! Мама всегда говорит, что пятна надо оттирать хозяйственным мылом». Она находит на полке кусок и мылит челку. Смотрит в зеркало. Голубой цвет пристал намертво.
– Не буду я для тебя краситься, как попугай, не буду! – ожесточенно твердит Соня. Она бежит в комнату, хватает ножницы и обрезает челку под корень. Обессиленно смотрит на торчащий впереди ежик волос, аккуратно подравнивает и, бурча:
– Да пошли вы все! – достает любимые альбомные листы и карандаши.
Соня рисует девушек в бальных платьях 19 века. Придумывает фасоны и туфельки. Выводит мельчайшие детали костюмов пушкинской эпохи: длинные ряды пуговок, обтянутых тканью, тонкое кружево перчаток, шнуровки из атласных ленточек, бесконечные воланы и рюши. Это ее утешение, ее увлечение, ее страсть.
Вечером приходит Валерка. Соня открывает ему дверь и возвращается за стол. Валерка удивленно таращит глаза на ее обкромсанную челку, но молчит. Садится рядом. Перебирает рисунки. Смотрит. Ерзает на стуле, будто какая-то мысль колет его, и вдруг с жаром предлагает:
– Соня! Ты здорово стала рисовать! Я помню, ты и раньше все время рисовала кукол в чудных платьях. Но сейчас это прямо как в журналах мод у мамы.
Глаза его загораются:
– Давай на празднике «Ах, эти звезды!» сделаем выставку твоих рисунков? Там вечно только поют и стихи рассказывают. Я могу поговорить с классной!
Соня с сомнением смотрит на рисунки, потом на Валерку:
– Хочешь, чтобы вся школа надо мной смеялась?
– Трусишь? – подначивает Валерка, как бывало в детстве, когда они втроем прыгали через лужи.
Соня молчит. Думает. В любой другой день она, конечно, даже не обратила бы внимания на такую бредовую идею. Но сегодня! Сегодня хочется на всех наплевать! Пусть она самая страшная! Пусть у нее немодная одежда! Пусть над ней смеются! Она по привычке зажмуривается и встряхивает головой:
– А, давай! Пусть издеваются!
И даже самой себе Соня не признается, что где-то в глубине души теплится надежда: а вдруг ребятам понравится? Сколько можно рисовать и складывать в ящик?
Утром в школе Ольга с удивлением ахает, увидев у Сони на голове торчащий ежик.
– Да пошли они все! – заученно отмахивается Соня и усаживается на свое место, стараясь не замечать шепот за спиной.
Вторым уроком у них литература. Яркое зимнее солнце рвется сквозь шторы, падая полосами на столы. Неожиданная капель стучит по отливам окон. Запах талого снега пролезает в открытые форточки и дразнит носы. У всех приподнятое и дурашливое настроение. Учительница проверяет заданное на предыдущем уроке стихотворение Пушкина «Я вас любил…» Надо рассказать наизусть. Все идет, как обычно. Хорошисты тараторят, отличники пытаются читать с выражением, троечники запинаются, двоечники угрюмо молчат.
Учительница вызывает Валерку и, поставив точку в журнале, выжидающе смотрит на него. Соня отрывается от учебника и переводит взгляд на друга.
Валерка встает, краснеет, судорожно вздыхает, отступив
