завершили наш брак как положено, если это вообще возможно. Теперь же мы не отмахнулись от своих чувств, а приняли их, попрощавшись так же нежно и бережно, как начинали наши отношения. Каждый наш шаг вокруг озера Комо был шагом к счастливому будущему. Будущему порознь.
*
Я еду до Милана поездом вместе с Бобби, провожаю его в аэропорт. Хоть и приятно было увидеться, его отъезду я тоже рада. Хочу побыть в одиночестве и подумать о своих целях. Никаких громких новогодних обещаний, просто выводы из полученных уроков, которые станут фундаментом для построения новой жизни и помогут мне шире смотреть на мир.
Тем же поездом я возвращаюсь в отель «Вилла д’Эсте» на озере Комо, поднимаюсь по широкой мраморной лестнице на второй этаж и закрываю за собой дверь номера. Раздвигаю шторы и подвязываю их по бокам. Затем распахиваю двери на балкон. Слышно, как воды озера плещутся о берег, но темнота не позволяет разглядеть ничего, кроме мерцающих вдалеке огоньков. Бобби скоро приедет домой, на озеро Комо в Нью-Джерси, где мы плавали на каноэ и кормили уток, где выросли, полюбили, а потом разлюбили друг друга. Я переодеваюсь в пижаму и достаю свою книжку. Забираюсь под мягкое стеганое одеяло и откидываюсь на подушки. Буду читать, пока не усну.
Когда я просыпаюсь следующим утром, раскрытая «Комната с видом» валяется рядом с подушкой. Сны мне не снились, ну или я их забыла. Никаких истерик и душевных мук, сплошное умиротворение. Быстро одевшись, я беру книгу и запихиваю в карман ключ.
Выйдя из лифта, я иду в обеденный зал, влекомая запахом свежесваренного кофе. Метрдотель провожает меня к столику у окна. Он ставит на стол корзинку горячих cornetti, marmellata, кофе и сливки. На одного. Сахар уже на столе. Счастье в новом году мне тоже по вкусу, так что я достаю телефон и пишу Анджело:
Скучаю по тебе.
21. Primavera[97]
Я снимаю защитную каску и вешаю ее на крючок на выходе из карьера Мауро Лафортеццы, а взамен надеваю вынутую из рюкзака бейсболку. Мартовское солнце припекает, зато на горе дует свежий ветерок. Рукава куртки я завязываю на поясе. Рядом появляется Фарра. Ее студенты рассаживаются в фургоне, чтобы ехать обратно. Фарра тоже вешает каску на крючок.
— Мауро зовет нас на обед к своей матери, — говорит Фарра. — Не отказывайся. Готовит она потрясающе.
— Заходите ко мне! — машет нам рукой Мауро.
Первые три месяца этого года ушли на отрисовку новых проектов для Мауро. Я рада любой возможности оказаться в горах, в карьере. Ровные белые срезы и территория карьера, сплошь покрытая мраморной пылью, создают впечатление чистого листа — неудивительно, что здесь так легко думается. Дыша полной грудью на вершине горы, я чувствую, как обретаю свое предназначение.
Неделю назад я ездила в Бергамо в рамках проекта по реставрации, а Анджело в это время впервые с начала года приехал в Каррару навестить мать. Когда я вернулась, синьора Страцца сообщила мне о визите сына. Она совсем как Бейб Биланча. Имея намерения свести меня со своим сыном, синьора Страцца не давит, просто держит меня в курсе его перемещений и действий. Но замыслы синьоры Страццы не имеют значения: совершенно очевидно, что Анджело Страцца потерял ко мне всякий интерес.
Он не ответил ни на одно мое сообщение. Я посылала ему всякие статьи о музейных экспонатах, ничего личного. Мне не хватает наших разговоров. Видимо, во мне есть что-то от горнорабочего, я тоже люблю копать глубоко, а мужчина едва ли станет мне напарником в этом деле. Ну, значит, на данном этапе моей жизни романтика не к месту. Работы полно. Да и с семейным бизнесом я еще не разобралась. Детектив Камповилья известил меня по электронной почте, что скоро можно ждать окончательного решения по «Стильному гангстеру».
Вслед за Мауро и Фаррой я поднимаюсь в горку к бытовке с табличкой «UFFICIO». Внутри расположен центр управления всем карьером. Позади письменного стола Мауро светится интерактивная доска с перечнем бригад. Шкафы ломятся от бумаг, учетные журналы лежат стопками прямо на полу, а небольшой стол весь завален фотографиями. Мы с Фаррой присаживаемся за длинным столом для совещаний.
— Мне еще надо переговорить с бригадиром. Скоро вернусь и поедем обедать, — говорит Мауро и уходит.
Я встаю и пытаюсь пробраться от длинного стола к письменному через свалку на полу.
— Мауро нужен помощник, — шутливо говорю я. — Тут столько снимков. Прямо история карьера в фотографиях.
Я перебираю снимки. Есть те, где Мауро в молодости, когда еще был горнорабочим. Есть более поздняя, где ему вручают награду. Вот он мальчишкой сидит на барже у причала в Авенце. А вот отдыхает с женой и детьми на озере Гарда. В дальней части стола несколько совсем старых фотографий. Я беру в руки черно-белый снимок в серебристой рамочке. Сердце начинает колотиться.
— Все хорошо? — спрашивает Фарра, подходя ко мне.
— Я знаю этого человека, — говорю я, протягивая ей фото в рамочке.
Фарра внимательно разглядывает фото.
— Тут даже лицо разглядеть трудно.
— Это мой дядя Луи.
— Вы с Мауро, что ли, родственники? — спрашивает Фарра, возвращая мне фотографию.
— Нет. Откуда у него в кабинете снимок моего дяди?
Этот снимок напоминает те, что я нашла в кабинете дяди Луи после его смерти.
— Спроси, — советует Фарра, — наверняка есть какое-то объяснение.
— Может, я обозналась?
Я вожусь с креплениями задника рамки. Осторожно убираю бархатную подложку. Потом вынимаю картонное паспарту. На обратной стороне фото стоит штамп: 4 Aprile 1971. Меня бросает в пот.
— Сфотографируй для себя, — советует Фарра.
Я бросаюсь за телефоном. Но куда его положила, вспомнить совершенно не могу. Я совсем сбита с толку.
— Давай помогу вернуть фото в рамку, — вызывается Фарра.
Тут входит Мауро и видит, чем занята Фарра.
— Синьора, что вы делаете? — восклицает он, выхватывая у нее из рук снимок и рамочку.
— Хотелось узнать дату снимка, вдруг пригодится как лекционный материал.
— Старайтесь обращаться бережнее, — укоряет он, убирая фото под стекло.
— А что за джентльмен на фотографии? — спрашивает Фарра.
— Это мой отец, — отвечает Мауро.
*
Фарра садится на переднее сиденье внедорожника Мауро, я на заднее. Они непринужденно болтают, а я чувствую себя так, будто меня вот-вот стошнит.
— Ваш отец был красавчиком, — произносит Фарра.
— Я не знал его. Он умер еще до моего рождения. На горе. Работа в карьере полна опасностей, с ним произошел несчастный случай.
— А как его звали?
— Луиджи.
Имя Луиджи распространено в Италии, так что остается вероятность, что это какой-то другой Луи. Или же после
