Вустера немыслимо одобрить поступок, в сущности, равносильный – если я употребил правильное слово – попытке испортить лошадь перед скачками. Я сказал в заключение, что упомянутая кошка должна быть незамедлительно и со всеми мерами предосторожности возвращена владельцу. Грэхем слушал меня внимательно, но, когда я замолчал, он покачал головой:
– Исключено, сэр.
– Исключено? Почему? Ведь вы же ее выкрали.
– Да, сэр.
– Значит, можете вернуть на место.
– Нет, сэр. Вы опускаете некоторые существенные детали.
– Какие именно?
– Кража, на которую вы ссылаетесь, носила характер личного одолжения мисс Брискоу, ведь я ее знал еще ребенком, и, надо сказать, она была прелестной крошкой.
Я подумал было, а не попытаться ли мне растрогать его, сказав, что тоже был прелестной крошкой, но, увы, это утверждение не соответствовало действительности, о чем мне постоянно твердила тетя Агата, и потому я промолчал. Вряд ли, конечно, он когда-нибудь встретится с моей тетей Агатой и станет обсуждать с ней эту тему, но лучше было не рисковать.
– Более того… – продолжал он, и меня вновь удивило, как грамотно он говорит. У него явно было хорошее образование, хотя сомневаюсь, чтобы он учился в Оксфорде. – Более того, я поставил пять фунтов на Потейто Чипа у хозяина «Гуся и кузнечика».
«Ага!» – воскликнул я про себя, и готов объяснить почему. Да потому, что пелена спала с моих глаз и мне все стало ясно. Эти разговоры о личном одолжении прелестным малюткам не более чем пустая болтовня. Им двигали одни лишь корыстные мотивы. Когда Анжелика Брискоу обратилась к нему, он с сожалением произнес в ответ nolle prosequi на том основании, что поставил пять фунтов на Потейто Чипа и заинтересован в его победе. Тогда она спросила, украдет ли он кошку за десять фунтов, что даст ему неплохую прибыль. И он согласился. Анжелика взяла деньги у тети Далии, и сделка состоялась. Мне часто приходило в голову, что из меня получился бы неплохой детектив. Я умею рассуждать и делать выводы.
Теперь, когда все прояснилось, разговор можно было перевести на деловую основу. Оставалось лишь договориться об условиях. Платить придется наличными, поскольку он явно своего не упустит, а я, к счастью, захватил с собой пачку купюр, чтобы делать ставки на скачках в Бридмуте, так что никаких затруднений не предвиделось.
– Сколько вы хотите? – спросил я.
– Сэр?
– Чтобы избавить мое жилище от кошки и вернуть эту представительницу семейства кошачьих на прежнее место.
Его честные голубые глаза тенора из церковного хора затуманились, наверное, с ним так всегда бывает, когда речь заходит о деньгах. Ребята из клуба «Трутни» рассказывали мне, что они замечали нечто похожее в глазах Уфи Проссера, клубного миллионера, когда кто-нибудь пытался занять у него немного мелочи, чтобы перебиться до следующей среды.
– Сколько я хочу, сэр?
– Да, назовите сумму. Мы не будем торговаться.
Он сжал губы, а затем произнес:
– Сожалею, но при всем желании не смогу сделать это за небольшое вознаграждение. Понимаете, вдруг пропажу уже обнаружили, поднимется шум, гам, все в доме мистера Кука будут qui vive, то есть начеку. Я окажусь в положении шпиона, который во время войны пытается перейти линию фронта с секретными донесениями, когда все только его и ищут. Думаю, это обойдется вам в двадцать фунтов.
У меня отлегло от сердца. Я ожидал, что сумма будет значительно больше. Похоже, он понял, что прогадал, и тут же добавил:
– Точнее, в тридцать.
– Тридцать!
– Тридцать, сэр.
– Давайте торговаться, – сказал я.
Когда я предложил двадцать пять, что смотрелось гораздо приятнее, чем тридцать, он лишь сокрушенно покачал седеющей головой, и мы продолжили торг. Однако стоять на своем у него получалось лучше, чем у меня, и в итоге мы сошлись на тридцати пяти.
Определенно, с торгами мне сегодня не повезло.
Глава 13
Когда я получил в школе награду за знание Библии, среди прочих заданных мне вопросов был и такой: «Что вы знаете о глухом аспиде?» Знание Священного Писания позволило мне правильно ответить, что этот аспид заткнул свои уши, дабы не слышать заклинателя, как бы искусно он его ни заклинал[371]. Поторговавшись с Гербертом Грэхемом, я на себе испытал, что чувствовал этот заклинатель. Если мы могли бы обменяться впечатлениями, то наверняка пришли бы к единому мнению: чем меньше будет в мире аспидов, тем будет лучше для всех.
Никто не смог бы заклинать искуснее, чем я, когда старался убедить Герберта Грэхема снизить цену, и никто не заткнул бы себе уши крепче, чем этот аспид в человеческом обличье. Вот говорят, мол, кто-то не хочет пройти нам навстречу половину пути, а он не сдвинулся ни на дюйм в направлении мирного урегулирования. Тридцать пять фунтов. Просто чудовищная сумма. Вот что значит оказаться в затруднительном положении, когда у оппонента все карты на руках.
Вести торг – дело крайне утомительное, и, проводив Грэхема с кошкой в обратный путь, обессиленный Бертрам Вустер раскрыл книгу и пробежал глазами первые страницы романа «По царскому велению». Этого вполне хватило, чтобы я пожалел, что не выбрал «Тайну кабриолета». В этот момент затрещал телефон.
Как и следовало ожидать, звонила тетя Далия. Разумеется, я отдавал себе отчет, что раньше или позже, но объяснения с престарелой родственницей не избежать, мне хотелось лишь немного оттянуть время, чтобы собраться с силами. В нынешнем измочаленном состоянии я был не способен общаться с тетками. Вряд ли кто останется на пике своей спортивной формы после того, как обручился с девушкой, от которой его просто тошнит, заплатил кровопийце тридцать пять фунтов и в придачу выложил два пенса в библиотеке за дрянную книжонку.
В отличие от меня старушка прародительница была беззаботна и весела, не подозревая, что ее ждет страшный удар, который потрясет все ее существо до самого корсета.
– Привет,
