Сложная история любви Юкихико Нисино - Хироми Каваками

И вот, теперь мы собирались, по выражению самого Танабэ, на «просмотр кинофильма».

– Обычным девочкам, наверное, скучно с парнями вроде меня, – сказал он во время второй нашей встречи.

Мне было совсем не скучно, а потому я даже переспросила:

– Правда?

– Похоже на то, – ответил Танабэ, пожав плечами, отчего его рюкзак немного дернулся.

Он всегда ходит с большим коричневым рюкзаком за спиной, и этот рюкзак оказался на удивление тяжелым (Тоору разок позволил его подержать).

Танабэ не создает такой атмосферы, которая всегда окружает Нисино. Воздух вокруг Тоору кажется прохладным, как утро в горной местности.

– А радиотехника дорогая, да? – спросила я, когда мы встретились во второй раз.

– А то, – ответил Танабэ.

– И как только родители тебе такое покупают…

– От брата досталась, – с улыбкой пояснил парень.

Старший брат Танабэ учится в аспирантуре, изучает архитектуру.

– А ты чем хочешь заниматься в будущем? – спросил Тоору, и я на какое-то время задумалась, но никакой картинки будущего в голове не возникло.

Я не знала, кем хочу стать и чем заниматься.

Я молчала, а Танабэ, посмотрев на меня, почесал макушку.

– Наверное, из-за таких вот вопросов меня и считают занудой, – сказал он и бросил на меня взгляд с высоты своего роста (а был он на целую голову выше меня).

– Ничего подобного, – ответила я. – Мне просто ничего в голову не пришло.

Танабэ прищурился.

– Ты такая добрая, – сказал он и тут же покраснел.

Тоору неправильно меня понял. Я действительно не смогла ничего придумать. Не было буквально ничего, чем мне хотелось бы заниматься, зато того, чего делать не хотелось, – сколько угодно. Мне никогда не хотелось издеваться над животными, завидовать чужому счастью, носить короткую стрижку, подчиняться несправедливым приказам, носить платья блеклых расцветок… И много чего еще.

После третьего «просмотра кинофильма» мы попили чаю в кафе, но потом пошли не в книжный и не в магазин товаров для моделирования – вместо этого мы отправились в парк. По парку Тоору шел, насвистывая. Я же шла быстрым шагом, изо всех сил стараясь не отставать: ноги у парня длиннее моих, да еще и ходит он гораздо быстрее.

Когда мы дошли до фонтана, Танабэ перестал свистеть. Рядом с фонтаном располага-лась небольшая рощица, и парень, шагая впереди меня, направился прямиком туда. Я перешла на легкий бег, чтобы догнать его.

Как только деревья хоть немного скрыли нас от посторонних глаз, Танабэ остановился. Причем остановился он так резко, что я, вынужденная буквально бежать за ним, чуть не врезалась в его спину. Танабэ резко повернулся ко мне и посмотрел мне прямо в глаза. Я заметила несколько капель пота на его подбородке.

– Можно я тебя поцелую? – спросил Тоору.

– А? – удивленно ответила я.

Не то чтобы действие Танабэ было для меня неожиданным – даже как раз наоборот, я пред-полагала такое развитие событий, вот только я совершенно не знала, что с этим делать. Не знала, хочу ли я с ним целоваться. Пока я растерянно молчала, Тоору наклонился ко мне, взял пальцами за подбородок и приподнял мое лицо.

– Нет, – рефлекторно ответила я, и Танабэ тут же убрал пальцы.

– Прости, – тихо сказал он.

– Это ты меня прости, – ответила я и поспешно приблизила свое лицо к его.

Закрыв глаза, я ждала поцелуя.

Но Танабэ так меня и не поцеловал. Чуть приоткрыв веки, я увидела, что он разглядывает фонтан.

– Прости, – снова извинилась я, открывая глаза.

– Не извиняйся, – ответил парень и легонько похлопал меня по плечу.

– Может, я поторопился? – сказал вдруг Тоору, когда мы вышли из рощицы, и сразу смущенно засмеялся.

– Ничего подобного! – серьезно ответила я, но не удержалась и тоже рассмеялась.

– Ладно, может, и правда поторопился немного, – признала я, все еще посмеиваясь.

Погуляв по парковым дорожкам, мы вместе пошли домой.

– Можно взять тебя за руку? – спросил Тоору.

Я кивнула.

Танабэ немного замедлил шаг, и теперь я могла идти своим обычным шагом, не ускоряясь.

Тоору проводил меня до самого дома.

– Пока, – попрощалась я.

– До встречи, – ответил, улыбаясь, Танабэ.

Стоя у входа, я провожала взглядом удаляющуюся фигуру парня и спрашивала себя, люблю ли я его. Я решила, что люблю. Не знала только, понравится ли мне когда-нибудь с ним целоваться.

Мне даже захотелось поплакать: я вспомнила вопрос Тоору о будущем и теперь мысленно продолжала цепочку того, что никогда не хотела бы делать.

Я не хотела взрослеть. Больше всего на свете я боялась, что, повзрослев, незаметно для себя стану точно такой же, как моя мать.

Я пришла на пустырь впервые за довольно долгое время – я не была здесь с того самого дня, когда увидела Нисино с какой-то девушкой. Мне не хотелось себе в этом признаваться, но в глубине души я понимала, что мне просто было неприятно видеть одноклассника в компании другой девушки.

На пустырь я пошла на следующий день после третьего похода в кино с Танабэ.

Сорняков стало немного меньше – все-таки была уже почти середина осени. Листья кленов еще не покраснели, но на земле уже валялось множество желудей. Стрекозы больше не летали, лишь в траве едва слышно стрекотали какие-то другие насекомые.

Пройдя мимо своего привычного камня рядом с магнолией, я зашла еще чуть дальше вглубь и уселась на пенек у дерева, земля под которым была усыпана желудями. У корней этого пня закопана статуэтка в виде лягушки. Эта статуэтка появилась у мамы еще до свадьбы. Как-то раз она призналась, что эту лягушку ей подарил парень, с которым она когда-то давно встречалась. Статуэтка эта была сделана из оникса и легко помещалась на ладони.

Через некоторое время после того, как мама ушла из семьи, папа решил избавиться от всего, что ей принадлежало, но мамины вещи то и дело попадались в самых неожиданных местах. Ониксовая лягушка скрывалась на полке с фотоальбомом. Найдя статуэтку, я взяла ее в руку. Оникс приятно холодил кожу. Держа находку в руке, я отправилась на пустырь и аккуратно закопала статуэтку.

Сидя на пеньке, я ждала. Мне почему-то казалось, что Нисино обязательно придет. Уверена, он и после нашей случайной встречи много раз приходил на пустырь вместе с той девушкой. Я прекрасно понимала, что уж им-то совершенно не важно, приду я или нет. Я