людей тоже было много. Конечно, не столько, сколько сейчас, но все же… Тогда люди жили, полагаясь на знания и мудрость, которые передавались от предков. Они знали, какие травы лечат тело, умели жить рядом с суровой природой, знали, как избегать бед и как выстоять, если беда придет. Таких знаний у людей прошлого было куда больше, чем у нас теперь.
Бабушка на секунду перевела дух и продолжила:
— Но среди них были и такие, кто знал особенно много. К таким людям и шли — как теперь идут к врачу, как верующие идут к священнику, как ученики идут к учителю. И со временем то, чем владели эти особенные люди, стало естественным образом передаваться: от родителей к детям, от детей к внукам. И передавались не только знания и мудрость, но и некоторые особые способности.
— То есть… — начала я, пытаясь все уложить в голове, — ты хочешь сказать, что это сверхспособности? Они передаются по наследству?
Бабушка перестала шить, придвинула к себе сигареты и пепельницу, достала из кармана спички, прикурила и, затянувшись, ответила:
— Когда ты так говоришь, звучит как нечто невероятное. Но на самом деле у людей и правда бывают такие силы — у кого-то больше, у кого-то меньше. Точно так же, как одни поют лучше других или быстрее считают в уме. Моя бабушка была именно такой.
— Она хорошо пела?
Бабушка засмеялась.
— Да, пела она тоже прекрасно. Но особенно в ней выделялось другое — дар предчувствия, а может быть, ясновидения.
Я затаила дыхание и стала ждать, что она скажет дальше.
— Ты ведь уже знаешь, что мой дедушка однажды приезжал в Японию. В то время моей бабушке было всего девятнадцать лет и она была с ним помолвлена. Как-то днем, когда она шила полотенца к свадьбе, перед ней вдруг распростерлось ночное море…
— Что-о?!
Увидев мои округлившиеся глаза, бабушка лукаво усмехнулась и жестом велела мне не перебивать.
— …и в этом море она увидела моего дедушку. Он плыл совсем один. И вдруг ей стало ясно, что он плывет не туда. Тогда она невольно крикнула: «Направо!» В тот же миг море исчезло, дедушка тоже, а в руках у нее снова оказалось недошитое полотенце. Тогда она поняла, что это опять был сон наяву. Такое с ней происходило не в первый раз.
— И часто такое случалось?
— С ней — да. В это самое время мой дедушка плыл на корабле из Йокогамы в Кобэ. Ночью ему не спалось, он вышел на палубу подышать морским воздухом и по какой-то нелепой случайности — ну надо же — упал за борт.
Бабушка пожала плечами и почти шепотом добавила:
— Подумать только… это одно из самых страшных событий, какие только можно себе представить. Упасть ночью в море.
— И что потом? Что было дальше?
— К несчастью, никто не заметил, что он упал, и корабль ушел дальше.
— А-а-а! — вскрикнула я, сжав кулаки и поднеся их ко рту. — А дальше? Дальше что?
— Делать было нечего, и он поплыл в ту сторону, куда ушел корабль. Через некоторое время ему стало по-настоящему страшно, одиноко и тоскливо. Захотелось плакать. И он подумал: если он сейчас умрет здесь, его невеста, наверное, так никогда и не узнает, что с ним случилось. Он не выдержал и начал звать мою бабушку по имени. Тут-то это и произошло. Вдруг около него отчетливо прозвучал ее знакомый голос: «Направо».
У меня по спине пробежали мурашки, и я невольно выпрямилась.
— Он ни секунды не сомневался и сразу поплыл вправо. И больше ему не было ни страшно, ни одиноко. Вскоре он добрался до песчаного берега, а утром его нашли: он весь дрожал и прятался в рыбацкой хижине. Потом ему сказали, что, если бы он тогда не изменил направление, его бы засосал большой водоворот.
— Ой, какой ужас…
— Дедушка написал моей бабушке письмо и рассказал об этом странном случае в дороге. В ответ она написала только, как рада, что он спасся, и как переживала за него. Больше — ничего.
— Почему? Надо было написать: «А это я тебя спасла!»
— Такое было время. Слишком долго людей с такими силами, как у моей бабушки, боялись и сторонились. В обществе, где все подчинено определенному порядку, все, что не укладывается в его рамки, рано или поздно начинают отталкивать. В бабушкино время, даже если бы ее и не изгнали, на обычное человеческое счастье ей вряд ли стоило рассчитывать.
— Правда? А сейчас она могла бы стать телезвездой…
Бабушка слабо улыбнулась:
— Считаешь, это счастье? Внимание других людей делает человека счастливым?
Я задумалась. Я полагала, что стать телезвездой значило добиться успеха. А успех — разве это не счастье? Но каждый раз привлекать к себе внимание, создавать суматоху одним своим присутствием… Может, это и правда тяжело.
— Не знаю…
— Видишь ли, для каждого счастье — свое. И тебе, Май, тоже придется искать то, что делает счастливой именно тебя.
Я все еще думала над этим и сказала:
— Но если на человека все обращают внимание, значит, его уважают, да? Тогда ведь с ним не будут обращаться грубо, не будут над ним издеваться… не будут делать вид, будто его нет?
— Издевательство и игнорирование — это тоже один из видов внимания, — мягко сказала бабушка и погладила меня по щеке.
— А! — вдруг вскрикнула я каким-то нелепым голосом. — Так, может, мы… ну… из такой семьи?
— Совершенно верно, — лукаво улыбнулась бабушка. — Но на сегодня хватит. Уже совсем поздно.
В ту ночь, лежа в постели, я стала вспоминать, случалось ли когда-нибудь что-то подобное со мной. Перебрала в памяти все, что только могла, и в конце концов решила, что никаких таких способностей у меня, похоже, нет. С этой мыслью — наполовину успокоенная, наполовину разочарованная — я уснула.
Мне приснился сон.
Черное море без края, а над ним — такое же черное небо, без единой звезды. Морская вода липла к телу, как бархат из сплошной тьмы. Вокруг раздавался только плеск волн, которые поднимала я сама.
Было ли мне одиноко? Не знаю. Я даже не успевала об этом подумать. Просто плыла. Все время плыла. Совсем одна.
И вдруг прозвучал голос — сразу и внутри меня, и снаружи:
— На запад.
На следующее утро, когда я проснулась, бабушка уже была в саду и поливала растения. День снова выдался ясный, без единого облачка, как и вчера. Я вышла к ней прямо в пижаме.
— Доброе утро, бабушка.
— Доброе утро, Май.
Бабушка перекрыла воду, вытерла руки о
