боль необходимым условием для получения своей благосклонности.
Каждый вечер она заставляла ее часами играть на скрипке самые грустные и жуткие мелодии. Даже когда пальцы девочки покрывались порезами и волдырями, мать заставляла ее продолжать.
– Сыграй для меня, маленькая ведьма.
Приказ, наказание, приговор. Она навсегда была привязана ко тьме, будучи отражением этой женщины. Женщины, не знавшей сострадания.
Иления играла с разумом девочки, обожала искажать реальность и переделывать ее на свой лад. Она наполнила дом белыми розами, словно желая утвердить свою власть. Постоянное физическое и психологическое насилие должно было исправить то, что она считала неприемлемыми недостатками. Она видела в дочери слабый свет, то самое тепло, что и в покойном короле.
Маленькая Сиа возвращалась из школы. Иления смотрела на нее из окна. По тротуару напротив дома катилась детская коляска, оставленная без присмотра.
Сиа застыла на месте, безучастно глядя на ребенка, закутанного в одеяло. Иления довольно улыбнулась: маленькая ведьма наконец-то выучила правила.
Коляска съехала с тротуара и выкатилась на дорогу. Одна машина вильнула, чтобы избежать столкновения, еще одна приближалась с другой стороны. Когда Сиа свернула к своему дому, до нее донесся крик ребенка.
– Не делай этого, не делай этого! – но надежды Илении не оправдались.
Маленькая ведьма подбежала к коляске и отвезла ее в безопасное место перед воротами. Она поцарапала коленку, но даже не заметила этого. Ребенок схватил Сию за прядь волос и весело рассмеялся. У него были большие голубые глаза, напомнившие ей глаза отца. Сиа была очарована чистотой этой маленькой души.
Нежность ребенка, который не смотрел на нее как на чудовище, вызвала у нее невольную улыбку. Он трогал ее волосы своими маленькими пальчиками и цеплялся за них, будто за единственную ниточку добра в мире.
Сиа стояла рядом с коляской несколько минут, пока к ним не подбежала испуганная мать малыша. Она от всей души поблагодарила маленькую ведьму.
Этот случай подтвердил сомнения Илении. В душе ее дочери был свет, который, несмотря на все ее усилия, не удавалось заглушить. Она опять видела в ней тепло короля и не могла этого выносить.
За ужином Сиа сидела за столом на своем обычном месте в строгом молчании. Со смерти короля прошло уже несколько месяцев, и замок, когда-то полный друзей и преданных подданных, теперь был завален ядовитыми белыми розами. Сиа, уже привыкшая выполнять нездоровые желания матери, каждый вечер, становясь свидетелем и соучастницей этого безумия, играла на скрипке.
Однажды перед ужином маленькая ведьма заметила черный пузырек за микроволновкой. Иления поставила тарелку перед дочерью и села на свое место на противоположном от Сии конце стола. Она не садилась рядом с девочкой, в отличие от короля, который всегда дарил Сии тепло своей близостью.
Сиа удивилась, почему этот черный пузырек снова волшебным образом появился. После смерти отца мать его спрятала. Она подняла взгляд на самую могущественную ведьму и сразу поняла, что мать хочет избавиться от своей обузы.
– Почему ты не ешь?
Улыбка на губах Илении подтвердила опасения Сии. Она взяла ложку и с отчаянной решимостью начала есть пищу, которую приготовила ей мать. Она ни на секунду не отрывала взгляда от тарелки. Иления внимательно наблюдала за ней: она предвкушала момент, когда исчезнет последнее слабое звено.
Маленькая Сиа почувствовала, как начинает бурлить у нее в животе. Она попыталась спрятать боль за каменным выражением лица. Она уже почти доела, но из-за боли никак не могла положить в рот последний кусочек. Руки дрожали, лоб вспотел, горло сжалось, она почти не могла дышать.
– Съешь все до конца, пожалуйста. Ты знаешь, что я ненавижу слабых и невоспитанных девочек, маленькая ведьма.
Она произнесла ту же фразу, которую сказала, когда отравила короля. Воспоминание о том дне потрясло сознание Сии. Она чувствовала, что теряет сознание, хотела закричать, но голос подвел ее. Рот Илении изогнулся в жестокой улыбке. Она подошла к дочери, взяла ложку из ее руки и засунула в рот девочки отравленную пищу.
В первый раз в жизни мать кормила ее с ложки… и в последний.
В глазах Илении не было никаких эмоций, даже когда маленькую Сию начало тошнить. Кровь запачкала весь стол и одежду девочки. Не выдержав, она привалилась к матери, будучи на волоске от смерти.
Иления взяла ее на руки, и Сиа подумала, что мать в первый раз в жизни баюкает ее… и в последний.
– Думаю, ты удивляешься, почему я это сделала. – Она медленно гладила девочку по волосам, будто бы желая любовью погасить пожар, который сама же и устроила.
Сиа подумала, что в первый раз в жизни мать гладит ее… и в последний.
– Я вышла замуж за короля, чтобы иметь замок и потомство, которому смогу передать свои силы. Замок я получила, но мне не нужна слабая ведьма, такая как ты. Ты прекрасно знаешь, что я ненавижу слабых, маленькая, жалкая ведьма.
Сиа подумала: как печально, впервые мать обнимает ее так крепко, а она даже не может почувствовать ее запах.
Чувства притупились, она не могла отличить реальность от фантазий, которые сплетало ее сознание. Она не могла отличить, была капля на щеке ее матери галлюцинацией или слезой, нарушившей все божьи и людские законы.
Она закрыла глаза, погружаясь в темноту, которая нежно принимала ее. Она думала, чувствовал ли ее отец то же или из-за света и тепла, которые он излучал, тьма не осмелилась поглотить его.
В любом случае в тот миг у нее было только одно желание. Она очень хотела, чтобы кто-нибудь погладил ее по голове так, как делал это отец.
Чтобы она почувствовала себя не такой холодной, не такой равнодушной, не такой чудовищной и мерзкой. Чтобы она могла почувствовать хоть что-то… что-то, что не было убито.
Глава 20
Спящая красавица проснулась от поцелуя принца, и все же ее сердце принадлежало простому крестьянину, который косил поля и ухаживал за животными. Когда она отвергла принца, рассказав ему правду, он не смог принять этого.
Принц, ослепленный безумием и неспособный отказаться от любви, отравил красавицу и приговорил ее тем самым к вечному, беспробудному сну.
– Если ты не достанешься мне, то не достанешься никому.
Отравленная Спящая красавица
Сиа
– Сегодня ты не хочешь говорить. Понимаю, значит буду говорить только я, а ты должна позволить своему сознанию услышать мой голос. Хорошо, Сиа?
Нет, не хорошо.
Я просто хочу, чтобы все это закончилось, чтобы люди не пытались понять то, что они не
