так крепко сжимала его, словно это была единственная капля добра, которую тебе кто-либо когда-либо дарил. Я не мог устоять, я видел перед собой маленькую девочку, которую тупые взрослые считали чудовищем. А твои глаза молили только об одном – о тишине.
Я закрываю глаза. Я хотела тишины, прямо как сейчас. Том единственный услышал приказ ведьмы, и с того момента начался его приговор гоблина. Машина останавливается, я открываю глаза и вижу, что мы уже дома. Я отстегиваю ремень и выхожу, вытаскиваю из кармана телефон и включаю его. Куча пропущенных звонков и непрочитанных сообщений. Оливия оставила сообщение на голосовой почте, я подношу телефон к уху. Том в это время идет ко входной двери.
– Эй, Сиа! Как дела? Вывесили рейтинг недели, мы первые. А все благодаря твоей идее разузнать секрет их успеха и посеять сомнения об источниках их богатства… Я подумала, тебе будет приятно это узнать. Я… ну… просто хотела сказать, что я всегда рядом. В любое время.
У нее взволнованный голос. Она всегда внимательна ко мне, но сейчас она вроде намекает на что-то еще.
Следующее сообщение от Идгара:
– Слушай, это… когда ты, блин, вернешься? Я тебе не разрешал сваливать в отпуск, мы должны это делать по очереди. Если ты исчезнешь, я не смогу бездельничать и мне придется ходить на все теоретические лекции… Так не пойдет! Перезвони!
Неожиданно мои губы расплываются в легкой улыбке. После того торта они оба переживают из-за моей самоизоляции. Я привыкла к тому, что Том уже тысячу раз видел то, что я скрываю, и иногда я забываю, насколько жуткой и ужасной может выглядеть моя ситуация для других людей. Но что-то меня во всем этом настораживает…
Я поворачиваюсь к Тому.
– Ты рассказал им мою историю, да?
Он вставляет ключ в замок, поворачивает ручку и открывает дверь.
Кивает.
– Думаю, они могут тебе помочь. У тебя еще не было друзей.
– Не стоило этого делать, теперь и они запятнаны…
Я качаю головой, молча прохожу мимо него в гостиную. Снимаю куртку и кидаю ее вместе с сумкой на диван. Сажусь, чтобы снять сапоги, Том подходит ко мне.
– Сиа…
Теперь он заведет длинную лекцию о жизни, важности дружбы, о пользе, которую я получу, если позволю кому-нибудь полюбить себя, повторит все эти избитые фразы, которые у меня нет ни малейшего желания слушать.
– Том, мне плевать.
Он протягивает мне сверток, перевязанный розовым бантом.
– А я думаю, нет… Кое-кто особенный попросил меня отдать тебе это и убедиться, что ты не выкинешь сразу. Давай открой.
Я закатываю глаза. Если я не выполню его просьбу, он будет бесконечно нудеть над ухом. Я беру у него подарок и не особо аккуратно разрываю оберточную бумагу. Голубая открытка падает на пол. Я поднимаю ее, собираюсь прочитать, что там написано. Наверняка подарок от какой-нибудь крупной фирмы или от самого Тома. Я откашливаюсь.
– Мягкий шарф для твоих цепей, ведьма-гурман.
Минутку…
Я снимаю оставшуюся бумагу, и мягкий шелковый шарф скользит мне прямо в руки. Королевский запах нашептывает сладкую мелодию моим цепям, в ответ они ослабевают, позволяя мне вдохнуть полной грудью.
– Чего ты ждешь? Накинь его, – говорит Том.
– Я… не знаю, что… что я должна чувствовать? – изумленно шепчу я.
Шарф излучает такое живое тепло, кажется, будто на меня смотрят те самые ледяные глаза. Несмотря на то, что Том ему рассказал, какой я гнилой человек, он не боится и не испытывает ко мне отвращения.
– Почему бы тебе лично не сказать ему спасибо? Через десять минут закончится ваша утренняя лекция, ты можешь успеть.
Том улыбается мне, в его глазах отражается мое воодушевление. Впервые я получаю подарок, который может согреть меня изнутри, впервые мои глаза горят от радости при виде простого белого шарфа. Впервые… мое сердце бьется так, будто я жива.
Я хочу его увидеть. Я вскакиваю, Том протягивает мне ключи от машины, я хватаю куртку и сумку. Выбегаю на улицу, запрыгиваю в машину и в мгновение ока выезжаю на дорогу. Нога давит на педаль газа, на соседнем сиденье лежит самый важный подарок. Я подъезжаю к зданию компании, паркуюсь на первом же свободном месте и выхожу из машины с сумкой на плече и шарфом в руке. Думаю только об одном. О Дереке. Принце, нарушившем правила и даровавшем милость ведьме.
– Это кто, Сиа? – слышу шепоток за спиной.
Я прохожу мимо сотрудников в холле, некоторые просто пялятся на меня, не прерывая разговора, другие показывают на меня пальцами. Их лица и взгляды напоминают мне голодную толпу, бедных родственников, которые обозвали меня плохой и бросили в кровавом замке. Они глазеют на меня с тем же недоверием, как делали это родные моего папы на похоронах. Их суровое осуждение сдавливает мою грудь. Я сбавляю шаг, прислоняюсь к стене, не в состоянии вдохнуть. Голоса начинают безжалостно царапаться.
– Что с ней? Ей плохо?
Учащенное дыхание, туман в голове и голоса, сеющие хаос. Цепи сжимаются, сжимаются, сжимаются без остановки. Ноги не выдерживают, подгибаются, в моих венах вскипает ужас приговора. Холодный пол – единственное, что помогает мне удержаться в этой реальности. Никто не осмеливается подойти к страдающей ведьме, иначе ее приговор запятнает любого. Шарф выпадает из моих рук, у меня даже нет сил поднять его. Я все равно тянусь к нему, но чья-то рука меня опережает. Я тут же узнаю этого человека, поднимаю искаженный невидимой болью взгляд. Рядом со мной на коленях стоит Дерек. Он берет шарф и заботливо повязывает его мне на шею.
– Так лучше. Согласна? – шепчет он, не осуждая и не боясь испачкаться моим проклятием.
– Мне… никогда такого не дарили. Ты первый, – объясняю я. Дыхание потихоньку выравнивается.
Он удивленно выгибает бровь, а потом нерешительно улыбается. Я очарована его теплом, добротой и его правильными чертами лица, будто нарисованными. Он протягивает руку к моей голове и медленно гладит меня, словно боится сломать. Его пальцы скользят по моему затылку, успокаивают и прогоняют весь страх. Только папа так делал. Неосознанно он заполняет пустоту, которая разрывает мою грудь, и вновь наполняет смыслом обещание мертвого короля.
– Просто скажи мне, и я всегда это сделаю, обещаю.
В этот миг Дерек, сам не понимая этого, заключил со мной сделку. Неужели мертвый король, сожалея о своем невыполненном обещании, послал его ко мне?
Глава 21
Белые ведьмы исцеляют, а не ранят, несут жизнь, а не смерть. Они единственные в роду ведьм, кого
