как я получила в подарок его шарф, я чувствую вокруг себя его тепло, которое облегчает мой безжалостный приговор.
Хриплый голос Дерека прерывает мои мысли.
– Мне не нужно ничего скрывать. Оставьте мои личные данные как есть.
Я хмурюсь.
– Шутишь? Это не обсуждается, ты рискуешь сильнее всех. – Оливия пытается переубедить ледяного принца.
– Она права. Если станет известно, что ты сидел в тюрьме, тебя могут выгнать. Просто подумай, на каких сайтах может быть эта информация.
Дерек не отвечает, подтверждая молчанием свою идиотскую позицию. Не понимаю, почему его совершенно не волнует защита репутации.
Я подхожу к нему, упираюсь руками в край стола и смотрю в его невозмутимые голубые глаза.
– Ты должен защищаться. Ты ведь понял, что это испытание на вылет? Не время строить из себя дзен-буддиста.
Не обращая на меня внимания, он кладет голову на стол и закрывает глаза.
Я трясу его за плечо.
– Давай, ты должен нам помочь. Вставай.
Он встает со стула и идет к двери.
– И куда мы идем?
– В кафе.
Его безразличие тревожит меня все больше. Может, у него просто нет инстинкта самосохранения? В нашей ситуации он самое слабое звено, и конечно же, он об этом догадывается и, несмотря на это, не хочет защищаться.
– И как его понять… – бормочет Идгар.
Я пишу на доске фамилии членов других команд и составляю список их слабых мест.
– Русалочка, просмотри их страницы в соцсетях. Поищи компрометирующие фотки или видео с пьянок… что-нибудь в этом роде. А я пока попробую разобраться, почему принц так себя ведет.
Я быстро спускаюсь в кафе. Дерек спокойно сидит за столом и потягивает кофе. Кажется, ему совершенно безразлично, что он рискует потерять место в компании. Он просто слетел с катушек, другого объяснения нет.
Я сажусь перед ним.
– Скажи, что ты пошутил и сейчас возьмешь себя в руки.
Он бросает на меня ледяной взгляд.
– Я не собираюсь вторгаться в частную жизнь других людей, вам придется выполнять это задание без меня.
– И почему же?
– Потому что эта задача по сути своей нелогична. В состязании, где побеждает тот, кто быстрее всех ударит в спину, не бывает выживших.
Я смеюсь над глупой пацифистской концепцией принца.
– Напоминаю, что не все такие, как ты. И в итоге ты единственный и пострадаешь. Тебя сожрут не раздумывая, хотя бы помоги нам защитить тебя.
Дерек переводит взгляд на чашку с кофе, стоящую перед ним. Как и любой принц, он не хочет навредить людям, даже рискуя лишиться трона.
Круглый идиот.
– Меня нельзя защитить.
– Конечно, можно…
– Нет, – он перебивает меня с серьезным лицом. – Невозможно оправдать то, что я сделал.
«И что же ты сделал? Что вынудило тебя построить эту неприступную стену?» Я действительно очень хочу увидеть, что скрывается за его доспехами, какое преступление он так тщательно скрывает.
– Кого я вижу… с возвращением, Сиа, – в наступившей тишине раздается голос придворного шута. Геймлих садится рядом и окидывает меня насмешливым взглядом. Только сейчас я замечаю, что в кафе сидят и члены других команд, видимо, это такой способ изучить друг друга: надавить посильнее и понаблюдать за соперником.
– Итак, Дерек… о чем болтаете?
Дерек не отвечает на вопрос шута. Он продолжает пить кофе, не обращая ни малейшего внимания на окружающих. И в довершение всех бед появляется Татьяна, надоедливая фея, готовая в любой момент применить свою волшебную палочку против темноты ведьмы. Она садится рядом с Дереком, как будто это единственный свободный столик.
В отличие от наших прошлых встреч, сейчас я вижу в ее глазах неподдельный интерес ко мне. Словно она хочет изучить меня, разузнать как можно больше подробностей.
– С возвращением, Сиа. После твоего дня рождения тебя долго тут не было, что случилось?
– Ой, а я должна была спросить дозволения у вашего величества? – улыбаюсь я ей.
По моему притворно дружелюбному голосу сразу становится понятно, как сильно я ее ненавижу.
– Ах, ну конечно, ты провела несколько дней с матерью. Представляю, как тебе тяжело, что твоя мама заперта в больнице вдали от всех.
Она уставилась на меня, наслаждаясь реакцией на свои слова. Я предполагала, что она сосредоточится на мне, нельзя недооценивать силу фей. Они очаровывают окружающих, источают ложное сочувствие и мнимую благопристойность. Ее глаза блестят от удовольствия.
– Интересно, что с ней случилось… Ну правда, почему такая влиятельная женщина на пике карьеры вдруг попадает в такое место. Она что-то скрывает?
Запах белой розы, запятнанной кровью, ударяет мне в нос. Каждый раз, когда кто-то говорит о моей матери, я чувствую этот запах смерти. Я глубоко вдыхаю.
– А потом я подумала: если мать лечат от чего-то постыдного втайне ото всех, так, может, и у дочери есть те же проблемы? – Она улыбается, подперев подбородок рукой.
Я пытаюсь сохранить невозмутимое выражение лица, внутри меня происходит нешуточная борьба. Мне начинает не хватать воздуха. Этот навязчивый гнилой запах долго скрываемого греха – мое проклятие. Я сжимаю кулаки и пытаюсь заглушить голоса, рождающиеся внутри меня. Ледяной принц с грохотом ставит чашку на стол, встает и протягивает мне руку. В его взгляде смешались жалость и сочувствие.
– Идем? Мы закончили, – говорит он.
Он что, действительно услышал мои крики боли? Нет, невозможно. Принц не может чувствовать страдания ведьмы. Тогда почему он протягивает мне руку? Лед в его глазах не позволяет мне расшифровать смысл его действий.
Забыв обо всем, я без колебаний хватаюсь за него, и как только я прикасаюсь к его коже, запах белой розы перестает разрывать мне душу, дыхание выравнивается.
– Эй, номер 204. Уже уходишь?
Услышав слова придворного шута, Дерек замирает на несколько секунд. Геймлих довольно улыбается: он знает, что попал в точку, знает, что может положить конец карьере ледяного принца. Но принц не отвечает ему ни слова, а только нежно держит меня за руку. Я бросаю яростный взгляд на Геймлиха.
– Сколько ты хочешь?
– А сколько ты готова дать?
Он вальяжно кладет руки на стол. Должно быть, шантажируя людей, он думает, что обладает неким могуществом.
– Сколько угодно, любая сумма…
– Нет, мы ничего не дадим. – Дерек вмешивается в разговор и все портит. – Делай что хочешь, Геймлих. Я не виню тебя.
Дерек настойчиво тянет меня подальше от стола. Я не понимаю его логики: он должен был позволить мне подкупить Геймлиха, мы могли бы легко решить эту проблему. А теперь он как будет защищаться?
– Ты прекратишь быть рыцарем справедливости? Этим ничего не добьешься.
Я все еще пытаюсь расшатать его дурацкие убеждения. В ответ
