— Тоже мне бином Ньютона, как ты любишь говорить. Тут Эйнштейном быть не надо. Журнал у нас есть у каждого. На вахте журнал. У Михалыча журнал, он там пишет кого, куда и зачем. Даже у меня есть журнал, в котором я пишу, куда пошел, кого видел, в кого стрелял, в кого попал. Да и у тебя есть такой журнал.
— Есть, — согласилась Наташа. — Хорошо, про журнал забудем. А может ты нам подскажешь, как крота искать?
Цепа откусил сразу половину бутерброда с колбасой, сделал глоток чая.
— Вчера мы с Алексом обсудили и решили, что крот есть. Я лег спать, а сон не идет, хоть застрелись — вечером я хорошо вздремнул после ресторана. Лежу я и думаю.
— И что придумал? — спросил я.
— А придумал я вот что. Нет никакого крота.
— А что есть? — удивленно подняла брови Наташа.
— А есть ряд мельчайших событий, которые привели к утечке. Представьте, что в пятницу вечером Шеф рассказывает жене, что Алекс у нас здоровее всех живых, и что ему уже пора одному погулять по Москве. Например, покататься по МЦК, полюбоваться красотой московских окраин. Утром, уважаемая и горячо любимая жена Шефа идет к соседке за солью и сообщает ей о невероятном успехе российской медицинской науки. Тем же утром Пал Палыч звонит Вахтангу и сообщает, чтобы он пришел в воскресенье на работу — будет проверка здоровья Алекса, не пошатнулось ли оно после первой самостоятельной прогулки. А Вахтанг в это время сидит в кафе с лаборанткой из отдела, где крыс разводят. У них там все серьезно. Они вроде даже пожениться хотят.
— Вот подлец, — возмутилась Наташа. — Он же меня замуж звал!
— Он многих замуж звал, — хохотнул Цепа, — а с этой лаборанткой у него серьезно. Я сам слышал, как она своим подругам заливала про грузинские сыры, что они лучше французских и что Грузия — это такой рай, что даже Адаму и Еве было бы завидно. В общем, в субботу к полудню половина Москвы уже знает, что Алекс, после того как в буфете съест бутерброды и выпьет два стакана чая, на метро поедет на станцию Ростокино, там сядет на поезд и целый час будет крутиться по МЦК, не отрывая глаз от окна
— Ну какой же подлец, — сказала Наташа.
— Это ты сейчас о ком? — спросил я.
— О Вахтанге, конечно. О ком же еще?
— А что ты думаешь о том, что все обошлось без крота?
— Интересная гипотеза, очень красивая. Настолько красивая, что не может быть правдой. Но подумать можно. Цепа, как проверить твою гениальную мысль?
— Да я с Вахтангом хоть сейчас поговорю, — сказал Цепа.
— Поговори, — согласилась Наташа. — А нам, значит, надо поговорить с женой Шефа?
— Это без меня, — скороговоркой выпалил Цепа. — Я с женщинами не очень умею общаться. Я ей комплимент, а она пугается.
— А ты хоть улыбаешься при этом? — спросила Наташа.
— Я передний зуб сломал, — вздохнул Цепа. — Мне улыбаться, только людей пугать.
— Кстати, — Наташа коснулась его руки. — А почему у тебя здесь пластырь?
Цепа махнул рукой.
— Это я у своей «субарушки» слишком быстро капот закрыл.
Я улыбнулся.
— А мне сказал, что это бандитская пуля.
— Бандитская пуля пролетела мимо, — сказал Цепа и взялся за второй бутерброд.
Мы дожидались, пока Цепа насытится. Ждать оказалось недолго. Цепа с шумом высосал остатки чая из чашки, вытер рот ладонью.
— Ну что думаете? С чего начнем?
— Подожди, есть еще одна гипотеза.
Наташа рассказала о возможном подкупе Мельникова. Цепа замахал руками.
— Не-е-е, забудь. Знаю я таких следаков. Никогда они не будут плясать под чью-то дудку, если на них нет компромата. Профессиональная гордость не позволит. Я Мельникова насквозь вижу, не пойдет он на это. Вот взять премию у Шефа за раскрытие преступления — это да, такое для него нормально. Но чтобы на побегушках у каких-то подонков — это никогда. Ну что, я побежал колоть Вахтанга?
— Беги, — кивнула Наташа. — А мы пойдем в скверик на Банном. Я там покурю и подумаю.
Погода была отвратительно прекрасной, явно предназначенной не для тяжелых дум о кротах и журналах, а для отдыха за городом на берегу речки. Я представил зеленый лужок, рядом песчаный пляж. Мы с Наташей расстелили скатерть, уставили ее закусками и напитками. Она лежит на спине, жует травинку и любуется белоснежными облаками на ярко-синем небе. Я ее спрашиваю, любит ли она меня? Она улыбается, что означает, она думает только обо мне и мечтает, когда наденет фату и будет слушать марш Мендельсона…
— Вахтанг мимо, — прервал мои мечты Цепа. — В субботу Палыч ему не звонил, а сам он целый день провел на Пироговском водохранилище — катался на яхте приятеля. Причем в мужской компании. Предоставил доказательства — показал фотки в телефоне.
— Я так и думала, — сказала Наташа. — И что дальше?
— А ты что, не поедешь на дачу Шефа? Ведь надо поговорить с его женой.
— Ты что, на солнце перегрелся? — Наташа хотела покрутить пальцем у виска, но вовремя опомнилась. Поднятой рукой она поправила волосы. — Приезжаю я к ней вся такая, решительная. Достаю пилку для ногтей, перцовый баллончик и так строго спрашиваю: «А скажите мне гражданка, о чем вы говорили с мужем в пятницу в восемь ноль-ноль вечера по московскому времени. Не выдал ли он вам секретнейший секрет, и не рассказали ли вы этот секрет молочнице, у которой утром отоваривались?»
— Да… — Цепа задумался. — Если Шеф узнает о такой беседе, то искать тебе новое место работы. И у Шефа напрямую не спросишь. Тут надо как-то хитро, по-женски.
— И как именно? — поинтересовался я.
Меня очень развеселил рассказ Наташи о допросе на даче Шефа. Но ничего разумного мне в голову не пришло. Шефа не спросишь, его жену тем более. Должен быть кто-то, кто мог знать,
