Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 74
Я так привыкла к большим домам с высокими потолками, просторной кухней и отдельной столовой, что крохотная душная клетушка, в которой мы проводили дни и ночи, чинили одежду и открывали окна, пытаясь впустить глоток свежего воздуха, показалась мне особенно убогой.
Пока Элси возилась с чаем, я заглянула в комнату братьев. Элси делила спальню с мамой, а наша старая комната теперь целиком перешла к братьям. Она тоже выглядела маленькой – примерно вдвое меньше детской спальни Ингландов: кровати не застелены, на полу валяются ботинки, носки и брючные подтяжки. Арчи и Тед были на работе. Я поднесла к лицу брошенный на кровать Теда свитер и, вдыхая родной запах, прикрыла глаза. Затем посмотрела в окно: во дворе между плитами пробивались пучки травы; цыплята и сарай, где жил Чернослив, исчезли, хотя курятник еще остался.
Элси смахнула крошки со стола и постелила скатерть с желтыми цветами, которую мы приберегали на особые случаи. Подошла мама с жестяной коробкой печенья Peek Frean [63] и выложила на тарелку несколько штук. Сняла фартук и, перекинув его через спинку стула, со вздохом уселась, отчего дерево протестующе скрипнуло.
Я оставила дверь в комнату мальчиков открытой, и проникавшие сквозь окно лучи зимнего солнца ложились ярким прямоугольником на бледно-желтую стену.
– Как прошли похороны? – спросила я. Шляпку, накидку и печатки я решила не снимать.
– Прекрасно. Очень достойно. – Мама почесала голову и отхлебнула из чашки.
– Была ли поминальная служба?
– В лечебнице с этим проще. Священник мне понравился – сказал о твоем отце несколько приятных слов. За нами на станцию специально прислали роскошную карету. Мы тебя ждали. Не знали, появишься или нет. Могла бы и приехать, отдать долг уважения.
Я сделала небольшой глоток чая и поставила чашку на стол.
– Похоронили его там же, в лечебнице?
– На кладбище. Очень милое место, правда, Элси? Деревья, цветы… Приятный вид на деревню.
Внизу грохнула входная дверь, и я вскочила со стула как ужаленная, перепугав мать и сестру. Кто-то топал вверх по лестнице, а потом раздался зычный мужской голос:
– Почему магазин закрыт?
– Робби! – Я кинулась обнимать брата.
Как же он вырос! Девятнадцатилетнему Робби пришлось нагнуться, чтобы не задеть головой притолоку. Брату очень шел коричневый костюм.
– Только не на чистую скатерть! – заворчала мама, когда тот бросил кепку на стол.
Элси с улыбкой налила ему чай.
– Теперь ясно! – широко улыбнулся Робби. – Рубарб! Какими судьбами?
Он прошел в спальню переодеваться для работы в магазине и, оставив дверь полуоткрытой, продолжал беседовать и расспрашивать. Вскоре брат вышел в магазин обслуживать покупателей. Имевшийся в моем распоряжении час пролетел в одно мгновение, и мне пора было ехать, чтобы успеть на поезд.
– Больше не пропадай так надолго, – сказала мама, хотя мы обе знали, что именно так и случится.
Я помогла Элси убрать со стола и поинтересовалась, когда ее в последний раз осматривал доктор.
– Да вот, только недавно! – ответила за сестру мама. – Прошлые несколько месяцев она не жаловалась, разве что ноги подвели прошлой зимой.
– Ты можешь вернуться в школу? – спросила я, глядя на Элси.
– Она нужна нам здесь, – отрезала мама. – Магазин на мне и Робби, а мальчики приходят домой на обед.
– Пускай Элси готовит заранее и оставляет еду здесь. Какой ей смысл только ради этого целый день торчать дома?
– Посмотрим. – Голос матери прозвучал неискренне, равнодушно.
Чувствуя, как внутри вскипает застарелая обида, я начала искать глазами перчатки и лишь потом сообразила, что они на мне.
– Все, пора, – объявила я, целуя маму в пахнущую мукой щеку.
Внизу я обняла Робби, однако самое долгое объятие приберегла для Элси, которая проводила меня до двери на улицу. Выйдя из магазина, я оглянулась и помахала сестре. В промежутках между спешащими прохожими я видела, как она старательно машет мне рукой, а коричневые косички забавно подпрыгивают.
Тем утром я простилась с Ингландами. Из-за бумажной волокиты отъезд семьи в Австралию откладывался, но адвокат миссис Ингланд – приятный педантичный мужчина из соседнего графства Ланкашир – работал не покладая рук, чтобы успеть продать особняк и заказать билеты до Рождества. Я предложила остаться до самого отъезда семьи, однако никто не знал, когда это произойдет, и, на мое счастье, миссис Ингланд сказала, что справится сама. Дети плакали, даже Саул. Я тоже. Обливаясь слезами, я прижимала к груди малыша Чарли дольше, чем следовало.
Трое старших приготовили мне подарки на память. Декка вручила самодельную книгу о цветах Йоркшира и собственное стихотворение о вересковой пустоши. Саул отдал свое сокровище – фазанье перо. А Милли – куклу, платье для которой я когда-то сшила из ее младенческой рубашечки. Последней подошла миссис Ингланд с моей рекомендательной книгой в руках. Я бы уехала без книги, совершенно забыв, что просила хозяйку оценить мою работу в Хардкасл-хаусе. Я аккуратно убрала ее в саквояж; большой чемодан мне вышлют позже, когда станет известен мой новый адрес. Когда карета была готова, начался дождь, и Бродли пришел за мной с зонтом.
Через пару недель после того, как пропала моя перчатка, Эмили вернула ее мне в постирочной. Она обнаружила перчатку в белье для стирки, в одном из карманов платья Декки. Это было очень неожиданно и трогательно. Я поблагодарила Эмили и вложила перчатку обратно в карман платья девочки.
Перед тем как забраться в экипаж, я обняла Декку особенно крепко. Расстаться с ней было труднее всего. Мне хотелось, чтобы у девочки сложилась счастливая жизнь. Я представляла ее молодой женщиной, сидящей в теньке на веранде: Декка обмахивается веером, на коленях раскрыт роман, рядом на столике стакан лимонада, а ее взгляд устремлен на сверкающий залив. Я оставила Декке несколько своих книг, и она обещала написать мне, как только они приедут на новое место.
Все пятеро Ингландов стояли под большими зонтами, рядом выстроилась прислуга. Карета тронулась, и я, прижав лицо к окошку, махала до тех пор, пока провожающие не скрылись из виду. Миссис Ингланд, гордо расправив хрупкие плечи, стояла в глухом черном платье с малышом на руках. Какой сильной она теперь казалась – словно высеченной из гагата, а не сотканной из кружев.
На Пембридж-сквер произошли большие перемены. В доме номер семь кипел ремонт: перед парадным входом расхаживали строители и архитекторы. Я отступила к краю тротуара, чтобы пропустить рабочего с целой охапкой малярных кистей. Он поблагодарил меня и выложил их в тележку. Остановившись у калитки, я огляделась. Зимой площадь выглядела совершенно иначе: белые дома под молочно-белым небом.
Мы сидели у Сим. Директор сварила кофе и отрезала нам по кусочку еще теплого ананасового пирога, только что принесенного с кухни. Как же было приятно вновь оказаться среди нянь в синих форменных платьях и фартуках с оборками! Шагнув внутрь, за черную блестящую дверь, я почувствовала себя птицей, возвращающейся в
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 74
